Гладь времени

Глава 9. Искать или не искать

Школа. Ночь выпускного 01.30

Профессор стоял у окна. Взгляд его блуждал по пустому двору. Он знал, что студенты спят, завтра у них выходной. А вот выпускники, вероятно, ворочаются и ждут, когда будут решения, которые изменят их жизнь. Вот только решений этих нет. И не известно будут ли сегодня.

– Нужно всё взвесить, – заговорил Гремс, медленно, следуя вялому течению мыслей. – Ночью искать бесполезно, а с первыми лучами солнца, когда снизится вероятность самим заблудиться.... Ох, очень надеюсь, что это лишь шутка. Один ещё куда ни шло, но чтобы сразу несколько… Замять и скрыть не получится, а значит можно паковать чемоданы. – Гремс повернулся и без паузы перевёл разговор: – Ладно, в запасе есть пара часов. Рассказывай.

Джим не понял, что это было сказано ему.

– Кхе-кхе, – Гремс пощёлкал над ухом помощника, который смотрел вдаль и не моргал.

– Что? Это вы мне? – выплыл Джим из своих размышлений о лесе, запрете и непривычной откровенности наставника.

Профессор посмотрел на подчинённого, приподнял густую седую бровь, огляделся по сторонам, заглянул под стол, за шкаф и, пожав плечами, ответил:

– Да, Джим, тебе. Разве здесь есть кто-то ещё? Или ты думаешь, я уже настолько плох, что разговариваю сам с собой?

Джим покраснел до кончиков ушей и начал говорить первое, что приходило в голову:

– Я тут, это. Так, конечно же, не думаю, просто не хочу злить. Ох. Помню, как Илка после головомойки вашей долго не мог прийти в себя. Кровь из ушей даже пошла. Хорошо, доктор дал капли какие-то. Да что с меня взять-то, я ж первый год. Вы не забыли? Не знаю пока, когда могу говорить, а когда должен молчать. Не привык я, в общем, к вниманию. А сегодня вон чего.

Гремс смотрел на Джима и покачивал головой, думая «неужели я настолько грозен?». Подошёл к парню, сжал его плечо и, сдерживая эмоции, проговорил:

– Джим, ты должен понимать, ситуация неординарная. Она может привести к очень серьёзным последствиям.

Капелька пота скатилась по виску Джима. А Гремс, чтобы немного сгладить атмосферу или, наоборот, усилить эффект, посмотрел на портрет основателя.

– Мастер предупреждал, что может настать тот день, когда придётся принимать непростые решения. Из уст в уста профессорам говорили, что времени на раздумья не будет и никто бы не хотел оказаться на месте того, кому выпадет этот подарочек судьбы.

Волнение прокатилось по телу профессора. Он начал медленно ходить, в такт своему рассказу, пытаясь через шаги утихомирить разыгравшиеся нервы.

– Я помню наизусть эти уроки. Они звучат в голове так, будто сказаны только что: «Это случится неожиданно, но вы будете сомневаться: действовать или ждать. Вас будут торопить, но вы будете медлить, ведь ошибиться нельзя. Никто не знает, что станет причиной. Поспешите – вызовите одни последствия. Помедлите – другие»

Профессор остановился и посмотрел на замершего помощника, спросил:

– А как ты принимаешь решения? Спонтанно или взвешенно?

Джим не спешил отвечать. Поднял глаза в потолок, пытаясь вспомнить последнее решение и ещё несколько принятых до этого. Но профессор не стал ждать ответа, а продолжил размышления вслух:

– Вот видишь! Простой вопрос… И вместо того, чтобы ответить коротко, ты решил всё взвесить, обдумать, найти правильный вариант. А его ведь нет, понимаешь?

– Но…

– Да, не оправдывайся ты, – профессор махнул рукой. – Информация! Вот что нужно мне сейчас, дабы не ошибиться. Ох, ну за что мне это всё?! Осталось-то до смены…

Ещё немного походив туда-сюда и бормоча под нос, профессор снова сел напротив ничего не понимающего Джима. Хлопнул ладонью по столу и, будто пробудившись ото сна, довольно бодро заговорил.

– Так, хватит отвлечений. Я просил тебя остаться не просто так…

Гремс замолчал и посмотрел на Джима, будто надеясь на то, что парень напомнит, зачем же ему позволили остаться и это сработало.

– Вы хотели, чтобы я рассказал, что происходит, – медленно проговорил Джим, опасаясь, что Гремс перебьёт или выкажет недовольство.

– Ну так говори, время поджимает. Я весь внимание. – И снова пристально взглянул на сжавшегося подчинённого, отстукивая пальцами чечётку на столе.

Джим хлопал глазами, пытаясь взять себя в руки. Этот взгляд, да ещё стук выбивали из колеи. Он выпрямился, сделал глубокий вдох и медленный выдох. Положил для уверенности руки на стол и начал неспешно объяснять:

– Смотрители делали обход, как обычно. Прошли вокруг кампуса. Поздоровались с дворником, тот ворчал, что выпускники насорили. А потом у одного засвербело в ухе. Понятное дело, что остальные просто посмеялись, мол, помойся, отоспись, и ухо успокоится. Но тот знал, что ухо чешется не просто так, говорил, что в детстве эта особенность не раз спасала то от пожара, то от зверя, случайно набредшего на схрон.

– Давай, без этих вот деталей. Мы же не на уроке истории личных особенностей и воспоминаний детства, – перебил Гремс.

Джим кивнул.

– В общем, этот смотритель стал внимательнее приглядываться. Ну точно, как ищейка на охоте и увидел следы.

– Какие следы? Ты в своём уме? Вчера был выпускной! Сам-то уже забыл, как вы вели себя? Всю ночь туда-сюда. Следили так, что дворник потом неделю приводил всё в порядок!

Джим покраснел и опустил взгляд, ожидая, когда наставник чуть успокоится и даст право продолжить.

Гремс резко встал и завёл руки за спину, сжав их до боли. Нервы были на пределе, он хотел убедиться, что всё это ложная тревога. Ждал зацепок, которые помогут успокоить себя и отвести нависшую необходимость собирать поисковый отряд. Но пока складывалось наоборот. Видимо, придётся нарушить запрет, который твердили каждый год представители Башкни науки: «В лес не должна ступать нога человека! Ни одного!».

А что если это всего лишь шутка? Чего только не выдумывают выпускники. Целый месяц после их ухода студенты последнего курса смакуют подробности и планируют, как они переплюнут предшественников.