Глас из машины

ГЛАВА 1. ЖЕЛЕЗНЫЙ КАНЦЛЕР

Дверцы лифта разошлись.

На пороге кабины в неярком свете возникли три кукольные фигуры. Двое мужчин были облачены в канцелярские мундиры: не синевато-серые, как у других служащих, а в угольно-чёрную с белыми нашивками униформу Силового Департамента. На третьей – стройной женщине с короткими белыми волосами – изорванный серый мундир висел клочьями. Лишь кое-где ещё поблескивали остатки серебряного шитья.

– Пройдёмте, – равнодушно велел один из силовиков, взяв женщину за плечо. Та дёрнулась, сбросив руку конвоира; и, вскинув подбородок, сама зашагала вперёд.

Их путь по коридору завершился у двери. Обычной, кабинетной двери, без таблички, и даже без номера. Но беловолосая женщина при виде неё поневоле сжала зубы. Не раз ей случалось входить в этот кабинет, и всегда при этом её пробирала невольная дрожь.

Особенно сейчас. Когда она пришла не как начальница, а как обвиняемая, под конвоем.

Дверь затворилась за спиной женщины. Опустив голову, она уставилась на носки своих ботинок: обшарпанные, ободранные на горных тропах – ей даже не дали переодеться после возвращения в столицу…

– Катерина Новашек, – мужской голос прозвучал спокойно и размеренно, но женщина вздрогнула, будто от удара проволочной плётки. – Подойдите и сядьте.

Женщина прикрыла глаза, борясь с внезапной слабостью. «Катерина»… Очень, очень давно никто не звал её по имени.

Все последние годы к ней обращались исключительно как к «госпоже Директору».

И Катерина Новашек, пересилив себя, подняла взгляд.

Кабинет был высоким, как бутылка, и погружённым в сумрак. Свет давала только лампа под зелёным плафоном на столе, усеянном бумагами. Потолок скрывался в тенях. Вдоль стен высились громадные, чёрные картотечные шкафы, похожие на надгробные обелиски древних царей. Без единого ярлыка на задвинутых ящиках: как будто хозяин кабинета не нуждался в напоминаниях, полагаясь лишь на свою память.

Тёмный силуэт в сумраке сливался со шкафами – пока, наконец, не шевельнулся и не шагнул к столу. Отсвет лампы озарил чёрный мундир без нашивок. И над стоячим воротником – узкое, скуластое лицо с горбатым носом, бровями вразлёт и гладко зачёсанными назад тёмными волосами. Лицо, которое знала вся Страна Кукол; которое смотрело с агитационных плакатов, с экранов телевизоров, с каждой банкноты в тысячу баллов.

– Присаживайтесь, Катерина, – повторил Железный Канцлер Рейнхард.

Катерина неловко, боком уселась на табурет перед столом. Привинченный к полу, как в допросной камере; другой мебели для посетителей в кабинете не было.

Почему-то женщине вспомнилась молодость, когда она ещё читала всякие глупые бульварные романы о приключениях, путешествиях и неведомых землях. В книжках апартаменты главного злодея всегда располагались на верхушке самой высокой башни. И обязательно имели громадное окно, у которого злодею полагалось стоять, обозревая свои владения…

Конечно же, в жизни так не бывает. На самом деле, верхний ярус Шпиля был отведён под причалы для термопланов. Кабинет же Канцлера располагался где-то на средних этажах, в глубинах запутанного лабиринта коридоров – и лишь считанные единицы служащих знали, что скрывается за невзрачной дверью без номера.

– Итак, сударыня Новашек, – Канцлер перебрал бумаги на столе. – Я вызвал вас по делу, касающемуся… – он сделал выразительную паузу, – событий последних трёх недель.

Женщина внутренне напряглась. Он назвал её «Катериной Новашек», не «Директором». Это плохо. Это может означать, что она уже отстранена от работы… Но не так плохо, как если бы Канцлер обратился к ней по серийному номеру, который отпечатан у неё над скважиной меж ключиц.

Вот это бы точно значило, что ей суждено навсегда исчезнуть в подвалах Шпиля.

«Отвечай только на вопросы, которые тебе зададут», мысленно напомнила она себе основное правило допроса, с которым была прекрасно знакома. Ведь ей самой много раз случалось допрашивать подозреваемых.

– Я с радостью сообщу любую информацию, господин Канцлер, – выговорила Катерина. Проклятье, каким же севшим кажется её голос! – Если позволите, могу предоставить официальный отчёт по…

– Можете не утруждаться, – Канцлер говорил всё так же спокойно, ничуть не повысив голоса. Он не пытался перебить, но Катерина мгновенно замолчала. Потому что, как только господин Рейнхард начинал говорить, сразу же становилось понятно, что его слово в этом кабинете (да и за пределами тоже) превыше всего.

– Я уже получил отчёт, – Рейнхард коснулся пальцами одной из папок на столе. – И ознакомился с ним во всех подробностях.

Катерина постаралась не выдать лицом охвативших её чувств – лишь сцепила пальцы на коленях, да так, что костяшки чуть не хрустнули. Значит, вот как. Кто-то из её Департамента уже поспешил выслужиться перед Канцлером, подав отчёт.

Что в папке? И что теперь будет с самой Катериной?.. Спокойно. Зависит от того, кто писал отчёт. Колдер, её заместитель по хозяйственным вопросам? Этот спит и видит, когда Катерину снимут с поста – прекрасно знает, что у госпожи Директора на него компромат после того, как она пару раз уличила его в хищениях… Но нет. Колдер хоть и злонамерен, но трусоват. Сам вряд ли решится на подлость – побоится, что и его подметут заодно с начальницей.

Или Лаура из аналитического отдела? Вот она могла. Ненавидит начальницу всеми контактами и проводками души – хоть и никогда не показывает виду, скрывая чувства за любезной и холодной улыбкой. Лауре нечего терять, она предана Департаменту до последнего: потому что ничего, кроме Департамента, в её жизни нет. С того дня, когда Канцелярия арестовала её жениха, оказавшегося участником уличной банды – и он попытался сбежать, за что получил в затылок пулю из рогатки… Нет страшней и крепче верности, чем у тех, кто служит из ненависти.

Канцлер открыл папку. Женщина сделала над собой усилие, чтобы не вглядываться в разложенные под лампой бумаги, не пытаться разобрать машинописный текст вверх ногами. Нельзя, нельзя показывать свой страх! Если ты испугалась – ты уже проиграла, потому что своим поведением признаёшь вину…