Глас из машины

*ИНТЕРЛЮДИЯ ТРЕТЬЯ*

Гадалка стоит у окна и смотрит вдаль. Рассветный ветер треплет её волосы, выбившиеся из-под капюшона.

Клубящееся туманное море за окном подёрнулось розовым: заря уже расцветила далёкий горизонт, тронула золотом парящие облака. Над чёрными утёсами, вздымающимися из дымки, на ранних утренних ветрах кружат лёгкие, крылатые тени. То неспешно вьют петли виражей, то стремительно падают вниз – чтобы, скользнув над самой гранью тумана, воспарить вновь.

Женщина мудро и печально улыбается. Блаженны те, кто ищет в жизни риска, не зная настоящих бед и страхов…

Она запрокидывает голову, глядя на последние звёзды, уже почти растаявшие в небесах – и отходит от окна. Час, благоприятный для гаданий, уже на исходе. Скоро судьба вновь закроется от пытливых взоров… Но есть ещё время на один расклад.

Подойдя к столу, гадалка смотрит на две карты, которые выпали ей последними, впридачу к пяти прежним. Две карты, неуловимо схожие друг с другом. Одна изображает мальчишку, стоящего на краю горного уступа. На ногах паренька разорванные цепи, на руки надеты пернатые крылья. Взгляд его обращён к звезде, сияющей в ночных небесах.

«Звезда». Надежда и благие перемены – для того, кто не убоится сделать шаг. Женщина вновь косится на окно.

Вторая карта – колесо, увитое цветами и катящееся по зелёным холмам. К колесу привязан распятый лягух: но, судя по довольной морде, его это не заботит. Немудрено: тот, кого олицетворяет «Колесо Фортуны», беззаботно следует дорогой судьбы, не оглядываясь назад и не загадывая наперёд.

Гадалка решительно перетасовывает колоду, рассыпает её на столе рубашками вверх. Поводив рукой наугад, выбирает три карты. Выкладывает в ряд, открывает одну за другой – и губы её поджимаются. Посередине уже знакомая ей черноволосая «Жрица»; а вот по сторонам от неё…

Левая карта изображает затянутую туманом равнину. И фигуру в сером, драном плаще. Под надвинутым капюшоном зияет пустыми глазницами лягушачий череп. В руке у зловещего призрака зажат острый железнодорожный костыль, рыжий от ржавчины: на плече у него сидит огромный, пушистый, белёсый мотылёк… Нет, гигантская моль.

«Смерть». Тут не нужно и толкований, смысл карты очевиден. А вот другая, та, что справа…

Гадалка прикусывает палец в раздумье. Двух более разных карт нельзя и представить – но обе они следуют за «Жрицей».

Как интересно.

На лестнице раздаются тихие шаги, и в проёме двери показывается девушка-кукла. На ней тоже плащ с капюшоном и длинноклювая маска – но не из цветного стекла, а простая, белая. В руке у девушки кованый фонарь.

– Всё готово к церемонии, Мать, – почтительно говорит она, приложив к груди руку. – Твои дочери ждут тебя.

– Иду, – отвечает женщина, смешивая карты. Она берёт со стола маску, надевает, и лишь после этого оборачивается к послушнице. Протянув руку, снимает с полки фонарь: старинный, бронзовый, с узорчатыми стёклами.

Две женщины спускаются по лестнице, и вскоре скрип ступеней затихает внизу. Комнатка на вершине башни вновь погружается в тишину. Лишь лёгкий ветерок просачивается в окно, слегка колышет карты на столе – и переворачивает одну. Ту самую, которая выпала третьей, вместе со «Смертью» и «Жрицей».

Мастерская. Наклонный стол, окружённый механизмами, с боков торчат железные лапы с инструментами. А на столе кукла: голая, лысая, безликая. Заготовка, в которую только что вдохнули жизнь. Кукла приподнимается на локте, запрокинув слепое лицо – и с надеждой тянет руку вверх, навстречу лучу света, озаряющему её.

«Воскрешение».