Глас из машины

ГЛАВА 14. БИТВА ПРИ КАМЫШОВОЙ ПАДИ (II): "ПЛОХАЯ ВОЙНА"

Палатка с меткой Научного полка была побольше остальных: целый шатёр. Джуно вошёл – и будто попал в сказку про колдуна! Кругом мерцают россыпи сокровищ, журчат фонтаны, а в глубине шатра, озарённые голубоватым светом…

Да, страшная бы вышла сказочка!

Конечно же, мерцали всего лишь огоньки приборов; а журчание издавали трубки, по которым сочились неведомые жидкости. Назойливо гудели батареи.

– Кваманданте! Моё почтение!

Доктор Нептуро оторвался от приборов и обернулся к командующему. Морду пожилого, тощего лягуха перечёркивали три старых, белёсых шрама, будто кто-то когда-то прошёлся когтями. На переносье блестели сложные очки со сменными линзами. Из кармана засаленного белого халата торчал надкусанный бутерброд.

– Есть успехи, доктор?

– И ещё квакие! – закивал Нептуро. – Наши парни пре-квасно справляются!

В глубине палатки высились три огромные – в два лягушачьих роста – колбы: круглые, с высокими горлами. И в них, подвешенные на ремнях, плавали в голубоватой жидкости три лягуха. Впрочем, на первый взгляд они мало походили на детей гордого болотного народа… Скорее, на какие-то заспиртованные экспонаты в столичной «Кунстквамере»!

Тела у всех троих усохли, руки и ноги скрючились: зато головы были огромны, бугристо раздуты, будто безобразные грибы. И усажены присосками и нашлёпками, от которых наружу через горла колб вели трубки и кабели. Глаза уродцев скрывали шоры, рты – чёрные резиновые маски с ребристыми шлангами.

– Тольква взгляните! – Нептуро тыкал пальцем в непонятные командующему лампочки и шкалы. – Квакой эффект! Всего двадцать кубов «Стимулокса» кваждому, и мы имеем усиление квактивности мозговых волн на порядок! Уже сейчас они генерируют зону радиопомех квахватом шире, чем в первых опытах! Если бы нам выделили ещё хотя бы кваднаго, бьюсь кваб заклад, помехи бы покрыли радиус кватсюда и до самого Квамаххо!..

– Я впечатлён.

– О, это не всё! Позвольте… Элейли, дет-ква, прибавь-ква второму ещё пять кубов в красной фазе!

Из-за нагромождений аппаратуры выскользнула девочка-лягушка, в белом халате не по размеру, подметавшем пол. Она умело и уверенно принялась что-то нажимать и подкручивать. Жужжание батарей усилилось, жидкости в нескольких трубках забурлили.

– Молодое по-кваление подрастает? – усмехнулся Джуно. Однако улыбка тут же исчезла, как только девочка повернулась к нему. Глаза на нежно-зелёной мордашке были необычного, ярко-синего цвета. Но куда больше Джуно поразила та недетская холодность, с которой Элейли смотрела на него.

– Дочурква! – с нежностью кивнул Нептуро. – Ну, вот. Если всё верно, то мы сможем получить… радиопере-кват!

Стрелки на шкалах качнулись. Лягух во второй колбе зашевелился. Из ребристого шланга, выведенного от маски наружу через стенку, донёсся хриплый кашель.

– …Приём. Приём, – заговорил голос, совсем не похожий на лягушачий, без тени акцента. – Вызываем штаб Четвёртого корпуса! Говорит Тимур Сельников, командующий шестой механизированной бригады «Кнехт»! Вы нас слышите? Повторяю, мы готовы отправить вам войска на подмогу! Уточните ваше текущее расположение! Повт…

Речь прервалась гортанным бульканьем. Лягух в колбе задёргался. Нептуро нахмурился, уставившись на приборы.

– Прр… пр-ри – ёк… Вввыыынсслщ…. Как ращённый коралл ориентированный прихватит так и котелка иронично пронзает водопроводу по укатанному догадайся травяным досадном!.. Ёк! Йёк! Й-йкх…

Уродец скорчился – и обмяк. Из ноздрей его вытекли, расплылись в воде два облачка крови. На нескольких шкалах стрелки свалились на ноль.

– Сгорел на работе! – недовольно квакнул доктор. – Ниче-кво, кваставшихся двух кватит!.. Элейли, десять кубов кваждому в жёлтую фазу!

Оказавшись снаружи шатра, Джуно вздохнул. И в который уж раз пообещал себе, что после победы непременно попросит отставки. Все эти новомодные научные фокусы не для него. То ли дело старая, честная война!..

Тем более, она тоже богата на сюрпризы.

Джуно проводил взглядом двоих солдат с повязками химвойск, которые как раз проволокли мимо длинный, матерчатый рукав – точь-в-точь как у пожарной машины. И с усмешкой взглянул туда, где, скрытые за палатками, на длинных подводах круглились под мешковиной продолговатые туши газовых цистерн…

***

На рассвете с запада пришёл ветерок. Он встревожил заросли вдоль канала, пробежался рябью по степным травам – и приподнял, заколыхал знамёна над обоими лагерями. Конфедератское, зелёно-красное, разделённое косой золотой полосой. И болотное: на поле из четырёх квадратов, двух зелёных и двух чёрных – золотая лягушачья морда в короне, со стрелой в пасти.

Роджер оторвал взгляд от лягушачьих порядков, строящихся на противоположном берегу оврага. Обернулся и посмотрел на конфедератское войско, готовое к битве. Ровными рядами выстроились пехотинцы: над воротниками одинаковых мундиров, под полями одинаковых касок – лица, разные, но все сурово напряжённые. Руки сжимают клевцы и копья. Шеренги стрелков держат наготове шнепперы, дальнобойные самострелы: приклад, ложа с трубкой ствола на конце, и короткие, мощные «плечи» лука с натяжной тетивой. Да, не так удобно, как рогатка, зато из такого можно прицельно положить лягуха хоть через овраг…

Это навело Роджера на мрачные мысли. И не его одного. Надо отдать лягушне должное: гибель воздушного шара с дозорным посеяла тревогу в рядах конфедератов ещё до начала битвы. Должно быть, каждый солдат в строю сейчас поневоле ждал смертельного выстрела неведомого снайпера!

Вид медвежьего строя немного успокоил лейтенанта Витриоля. Мишки стояли сомкнутым порядком – как живые осадные башни: все в броне, морды скрыты забралами шлемов. Боевые молоты и глефы покоятся на железных плечах. Настоящий бронехирд: далёкие северные сородичи одобрили бы.

И, конечно, больше всех в преддверии битвы горячилась кавалерия. Уланы в сёдлах открыто усмехались, перебрасывались шуточками. Все, как один, бравые усачи: ещё одна традиция – каждый кавалерист непременно приделывал себе усы. Мундирные пуговицы и стальные каски сверкают острыми вспышками в лучах восхода. («Солнце нам в глаза, плохо», мимоходом отметил про себя Роджер). Пики покачивались над плюмажами.