Глас из машины

ГЛАВА 15. ЛЯГУШАЧЬЕ ГОСТЕПРИИМСТВО (I): БОЛОТНЫЕ ИГРЫ

Тишина повисла в кают-компании. Роджер пальцем крутил на скатерти рюмку, рассеянно глядя, как остатки выпивки в ней колышутся и плещутся по стенам. Милашка замерла напротив него, вцепившись пальцами в край стола. Алиса за дверью прижала к груди стиснутые кулаки, и чуть ли не дрожала.

– Т-так вы… П-попали в п-плен?

– К сожалению, да, Милашка, – с невесёлой улыбкой ответил капитан. – И не просто в плен. Остатки нашего корпуса угнали на восток, где уже прочно окопались лягушачьи оккупанты. Под Комаххо…

– …Концентрационный лагерь под Комаххо, – тяжело сказал Гром. – Поганое было местечко. Лягухи там всё перерыли: куда ни глянь, сплошь лужи да канавы.

– Квапали укрепрайоны? – со знанием дела уточнил Кванзо. Петрович уже знал эту историю, и все равно слушал, не перебивая.

– Не только. Где лягушня… Кхм, – кашлянул медведь, покосившись на Кванзо. – Где лягушки, там всегда болото! Со светла дотемна – долби киркой, маши лопатой… Но не только, – медведь неприятно усмехнулся. – Начальником лагеря там был такой кваманданте Брауге. Большой затейник, с-сучья шкура…

***

…Кваманданте Брауге шевельнулся, устраиваясь поудобней на своём месте: отчего его брюхо, туго обтянутое мундиром, перекатилось на коленях. Прокашлявшись, лягух взял в лапу рупор:

– Дамы и кваспада! – провозгласил он. – Приветствую квас на нашей арене для поединквав! В нашем, не побоюсь это-ква слова… Квализее!

Публика ответила нестройным шумом. Наполовину офицеры из ближайшего гарнизона, мающиеся от безделья; на четверть их дамы, которых скучающие лягухи притащили за собой; остальные – лагерная охрана, чья смена ещё не наступила. Все они вольготно расселись на грубо сколоченных трибунах, окружавших большую яму. Переговаривались, делали ставки, пожирали сушёную рыбёшку из газетных кульков… И жадно поглядывали в сторону ямы.

Куда бы ни приходили лягушки, за ними неизбежно приходило болото. На захваченных землях болотный народ воссоздавал привычную среду обитания – будто стремясь утвердить, что они здесь навсегда. Сотни и тысячи пленных под надзором рыли каналы, возводили плотины, прудили ручьи и реки… Никто не разбирался в ирригации лучше лягухов. Лучшие инженеры Первой и Второй Республик когда-то учились у болотных племён.

Но кваманданте Брауге, на беду заключённых, был лягухом с богатой фантазией. По его приказу, здоровенный котлован, не вписавшийся в инженерный план, расширили ещё сильнее, прорыли несколько дополнительных тоннелей, окружили трибунами…

И превратили в бойцовую арену.

Кваманданте величаво передал рупор своему денщику, по совместительству – комментатору состязаний.

– Итак, почтенная публиква! – зачастил денщик. – Сегодня на арене неравный бой. В зелёном углу – два квандидата на титул чемпиона!

Деревянная решётка на выходе из траншеи, ведущей в яму, медленно поднялась. На арену вытолкнули двоих мужчин-кукол, голых по пояс и грязных. Один испуганно озирался, другой смотрел мрачно, исподлобья.

– Смогут ли они пережить битву? – разливался лягух. – Ведь в чёрном углу сегодня… – он выдержал нарочитую паузу.

На земле арены лежало оружие: клевец и «шкуродёр» с двумя лезвиями на коротком древке. Первый «гладиатор» поспешно схватил клевец; второй подобрал шкуродёр. Как раз в этот момент решётка на траншее с другой стороны ямы тоже поползла вверх.

– Герой арены! Наш любимец! Чемпион всех поедин-квав последних трёх месяцев… Гро-о-ом!

Под радостное кваканье публики, на арену выступил здоровенный плюшевый мишка. Охристая шкура с вышитыми синими узорами посерела от грязи. На великане были одни только боевые рукавицы из толстой кожи, проклёпанные бронзой.

– Гром! Гром! – орали лягушачьи голоса. Медведь поднял голову и обвёл трибуны пустым, неживым взором.

Боец с клевцом не выдержал. Завопив отчаянно и яростно, он ринулся на медведя. Взмах – и заточенный зуб оружия вонзился в плюшевое плечо.

Гром повернул голову к противнику. Под его взглядом колени у бойца подкосились: он выдернул клевец, и тут же новым взмахом всадил в бок мишке, рванул на себя, пытаясь вспороть шкуру. И вот тогда Гром нахмурил брови, а глаза его, только что пустые, полыхнули яростью. С рёвом взмахнул он лапой, и отшвырнул противника.

Второй гладиатор уже бежал на медведя, замахиваясь «шкуродёром». В последний миг Гром с необычным проворством отпрянул в сторону, извернулся, пропустив тычок сдвоенными лезвиями мимо бока – и, продолжая движение, сомкнул пальцы на затылке противника.

Мишка поднял гладиатора, отчаянно сучащего ногами, в воздух за голову. Уронил наземь, но тут же нагнулся – и вновь выпрямился, уже держа поверженного противника за ноги.

– Нет! Нет!.. Брат-солдат! Пощ…

Не обращая внимания на крики, медведь шагнул к первому поверженному врагу. Тот со стонами возился на земле, пытаясь подняться – и не в силах опереться на выбитые из плеч руки. Незадачливый гладиатор поднял голову, и успел вскрикнуть… Прежде чем медведь размахнулся, и с рёвом ударил его вторым противником, как дубиной. И ещё раз. И ещё.

Лягухи орали от восторга. Они ждали этого: обожаемого ими мига бесконтрольной ярости. Того, что делало мишек такими страшными врагами на поле боя (и даже для своих же, когда гнев брал верх над дисциплиной)… И таким увлекательным зрелищем – в бойцовой яме.

Ослеплённый, взбешённый медведь лупил одного врага телом другого. Уже раздался тошнотворный хруст корпусов, уже раскатились в грязи выбитые зубчатые колёсики и подшипники – а он всё бил и бил. И в такт ударам со всех сторон неслись выкрики разгорячённой публики:

– Гром! Гром! Гром!..

***

Квартирный вопрос для пленников лягушки решили весьма простым способом. Зачем тратить силы на возведение бараков, если земля окрест изрыта бесчисленными траншеями – будущими каналами, которые однажды неизбежно превратят этот край в привольные болота?

По сторонам длинной траншеи вырыли закутки-камеры: достаточно глубоко, чтоб не допрыгнул до верха даже лягух. Сверху, вместо крыши, мостки и настилы из досок с зазорами в шаг, по которым прохаживаются стражники. Тут же высятся деревянные краны с блочными системами – для подъёма тяжёлых решёток, перекрывающих выходы из камер.