Глас из машины

ГЛАВА 18. ОДНА НОЧЬ И ТРИ ОДИНОКИЕ ЖЕНЩИНЫ

…Дзинькнул звоночек, и госпожа Директор вышла из лифта. Двое служащих Силового Департамента, шедшие по коридору, остановились и дружно отдали ей честь. С того дня, когда Катерина Новашек вошла в кабинет Канцлера оборванной замарашкой под конвоем, а вышла опять с директорским значком на груди – почтение к ней среди «чёрных мундиров» негласно выросло.

Директор прошла между силовиками, не ответив на приветствие; и даже, кажется, не заметила их. Вид у неё был такой, будто её только что посетило откровение… или будто бы врач сообщил ей, что у неё «мглистая коррозия». Выпученные глаза незряче смотрели перед собой, в руках Катерина сжимала зашнурованную папку. Лишь перед дверьми кабинета женщина немного опомнилась и встряхнула головой.

– Проходите, госпожа Директор, – не поднимая головы, пригласил Канцлер. Он склонился над столом, на котором лежала газета.

– Прибыла по вашему вызову, мой Канцлер…

– Ознакомьтесь, – Рейнхард развернул газету к Катерине. Женщина присмотрелась – и брови её взлетели ещё выше, чем до того. Она беззвучно зашевелила губами, вчитываясь в текст… Да так и упала на табурет.

Газета оказалась изданием Полынных Земель, с кичливым названием «Вести-БУМ»; в шапке был изображён летящий по рельсам поезд. Всю первую полосу занимала статья, пестрящая восклицательными знаками и сопровождённая большой фотографией. Площадь какого-то захудалого городишки, над крышами ветряк; по центру, похоже, здание банка… А вот заголовок буквально бил ногой под колено.

«КАНЦЕЛЯРСКАЯ БУНТАРКА ПОМОГАЕТ БЕДНЯКАМ!

Как стало известно нашей редакции, события в городе Сухой Ручей, о которых мы сообщали выпуском ранее, обернулись неожиданной стороной.

Напомним, что городской шериф сообщил о заурядном налёте на банк (событие, увы, столь привычное для окраин нашей провинции, вдали от столицы и железной руки порядка). Расспросы жителей, однако, явили нам историю в духе кинофильмов о благородных разбойниках!

Группа лиц, изъявшая деньги из банка, совершила беспрецедентный поступок. Согласно показаниям свидетелей, во время бегства они рассеяли похищенные деньги с моста над крышами рабочего посёлка! Это благородство было сполна оценено рабочим населением, трудящимся в невыносимых условиях.

Это, однако, далеко не всё. Как удалось выяснить нашему журналисту, группу возглавляла ни кто иная, как сотрудница Канцелярии в ранге младшей служащей. Свидетели единодушно описывают её как молодую, рыжеволосую девушку по имени…»

– …«Милашка», – неживым голосом прочла вслух госпожа Директор.

– Обратите внимание на стиль статьи, – отстранённо сказал Канцлер. – Заметно, на чьей стороне симпатии редакции, не так ли? Не банда налётчиков, а «группа лиц», не ограбление – а «изъятие». Ну, и это: «вдали от железной руки порядка»… Вполне понятно, на кого намёк, – он взглянул на собственную руку и пошевелил пальцами. – Покусывают слегка. Хоть и не так откровенно, как Эйзек Хант, но всё же. Плохой знак: народ недоволен, порядка мало на местах.

– Нет… – выдавила госпожа Директор. – Нет, нет! Невозможно!

– Разумеется. Учитывая, что в Турбинных горах вы устранили Милашку как неблагонадёжную. Ведь так?

– Духи машинные, конечно! Своей рукой! Уж до трёх-то я считать ещё не разучилась! – Директор покрутила пальцами у своей шеи, будто поворачивая стопорный ключ.

– Личный жетон предъявила, значит… – Канцлер, не глядя, дотронулся пальцем до газеты и безошибочно указал нужную строку. – Госпожа Директор, а вы не помните, был ли жетон на Милашке при вашей, хм, последней встрече?

– Нет… Нет, простите, не помню. Это какой-то бред.

– Может, жетон остался в пещере? И его кто-нибудь мог вынести? Скажем, эта загадочная Алиса и её беглые спутники? Или это существо, описанное вами?

– Не знаю. Я не изымала жетон у этой… этой неудачницы, – Катерина немного пришла в себя, и подняла взгляд на Канцлера. – А что это даёт расследованию?

– Если предположить, что жетон был вне пещеры, то его могло вынести оползнем вниз, на какую-нибудь горную тропу. А вот если он был в пещере… То это значит, что местные могли раскопать завалы. И, допустим, найти останки той аппаратуры, о которой вы говорили…

– Невозможно! – замотала головой Катерина. – Слишком большой объём работ, и слишком малочисленное местное население.

– Что ж, хоть это успокаивает, – задумчиво кивнул Канцлер. – Рассмотрим иную версию. Как вы полагаете, Милашка могла бы выжить?

Директор прикрыла глаза. Перед глазами её вновь встал призрак уносящегося в вышину термоплана; и опять показалось, что на миг она углядела там, над бортом, знакомую рожицу и встрёпанные рыжие волосы… Нет, нет, бред истощённого мозга. Забыть, забыть!

«Её больше нет. Её не должно быть!»

– Мёртвые не возвращаются, мой Канцлер, – дрогнувшим голосом сказала она. – Это одно из немногого на этом свете, в чём я ещё уверена.

Зря она сказала такое. Но что поделать. Катерина и без того была выбита из колеи после дневного похода в музей – не каждый день узнаёшь такое… И газетная новость её доконала.

Ладно, хотя бы за Лауру можно не беспокоиться. Она сегодня ночью отбывает в Приболотье. И госпожа Директор позаботилась о том, чтобы обеспечить ей надёжное сопровождение…

– Вы… допускаете, что это вправду Милашка?

– Я допускаю всё, госпожа Директор, что на текущий момент не опровергнуто фактами.

«Подозревает меня в том, что я некачественно сработала? Не доверяет? Плохо…»

– Если допустить, что это вправду она, чисто гипотетически, – задумчиво говорил Канцлер, – то это выстраивается в складную версию. Девочка, разочарованная до глубины души в том, чему посвятила жизнь – переметнулась на другую сторону закона. И, как это обычно бывает, ударилась во все тяжкие. А беглецам нужны средства: на еду, топливо, снаряжение, информаторов и укрытие.

– Звучит так, будто у них есть организованный план.