Глас из машины

ГЛАВА 21. СРАЖЕНИЕ

Туманники, лютые пираты Мглы… Алиса запомнила их по ночному абордажу; и при свете дня они совсем не стали краше! Страховидные, грязные, скудно одетые – зато обильно украшенные заклёпками, болтами и выжженными по коже узорами. У многих лица скрывали безобразные маски. Сальные патлы и косы трепыхались по ветру.

На каждый мотоциклет приходилось по два туманника. Водители пригнулись к рулям и гнали стрекочущие машины вперёд – тогда как «вторые номера» орали какие-то дикие боевые кличи и размахивали оружием. И вся эта трещащая, вопящая и дымящая стая, проигнорировав «Икар», устремилась вслед за автобусом под цветными парусами.

– Петрович, туманная тревога! – заорал Роджер, перегнувшись через ограждение. Старый механик, бывший за рулём, тут же дал два длинных гудка. Два тире – две буквы «Т» в телеграфной азбуке…

На «расписном» автобусе явно услышали: на далёкой палубе забегали фигурки экипажа. Но было поздно. Мотоциклы обогнали жертву, вырвались вперёд – а спустя секунду «расписной» вдруг дёрнулся, завилял, пошёл юзом и ощутимо сбросил ход.

– Падлы! – рявкнул Гром. – «Чесноку» им сыпанули!

– Чего?

– Шипы из гвоздей! – бросил Роджер. – Колёса пробили!

– Ч-что с-случилось? – из люка показалась Милашка. Увидев туманников и поняв всё с первого взгляда, младшая служащая изменилась в лице и юркнула вниз.

– Роджер, что делать? – Алиса схватила капитана за руку. Тот мельком взглянул на девушку, потом вновь на туманников…

Но прежде, чем Роджер успел что-то сказать, Милашка вновь показалась из люка и выбралась на палубу. В руке у рыжей куклы была рогатка, на поясном ремне кисет с шариками-пулями, а в глазах – решимость. Капитан смерил её взглядом, и скрипнул зубами:

– Команда! К оружию! Гром, взять рифы!..

С лязгом рухнули на окна бронированные щиты, погрузив коридоры автобуса в полумрак. Панель на стене кают-компании отъехала в сторону; открылась оружейная. Алиса схватила с крюков уже знакомую по первому сражению колотушку на длинной рукояти, взвесила её в руках, вспоминая боевую тяжесть.

– Так, – Роджер уже опоясался кочергой и штыком. – Петрович за рулём. Я, ты, Милашка с Громом – итого у нас четыре бойца…

– Пять! – звонко выкрикнул Йон. Подросток стоял в дверях, сжав кулаки.

– И не вздумай! – возмутилась Алиса. – Не высовывайся, пока всё не закончится!

– Я загорец! Я не трус, и не дитё!..

– Юнга, не обсуждается! – отрезал Роджер. – Закройся в каюте, и кроме нас никому не отпирай! Значит, четыре…

– И всё-таки, позвольте квазразить, квапитан: пять, – вмешался ещё один голос. Кванзо прошёл в кают-компанию. – Квазможно, у квас что-то для меня найдётся?

– Стрелять умеешь? – после секундного колебания спросил капитан.

– Я из Кванцелярии. Кваенную подготовку получил, квак любой…

– Отлично, держи сарбакан! – Роджер снял со стенда и вручил Кванзо духовую трубку-ружьё; из чёрного дерева, украшенную орнаментом. Вместе с ней – подсумок с короткими оперёнными дротиками.

– Эва квак! – хмыкнул Кванзо, рассмотрев узоры. – Не просто сарбакван; кваружие группы лягушачьих армий «Центр», если не квашибаюсь. Трофей?

– Эхо войны. Давай на ют, будешь кормовым стрелком!

– Капитан! – разнёсся по коридору рёв Грома. – Тут парочка этих ублюдков к нам в гости нацелилась! Живей!..

Алиса и Роджер выскочили на палубу. В самом деле, несколько мотоциклистов отделились от основной стаи, уже кружившей вокруг расписного автобуса – и теперь неслись к «Икару», вздымая пыль и подпрыгивая на буграх.

Гром уже успел взять рифы – то есть, зарифить паруса, частично убрав их. «Икар» сбросил скорость и остановился, будто покорно поджидая пиратов.

Мишка с грохотом ссыпался по трапу вниз, в трюм. Роджер перегнулся через перила:

– Петрович! Полный газ!

Взревел мотор, и «Икар» сорвался с места. Он взрыл колёсами траву, круто поворачивая навстречу туманникам.

Пираты прыснули в стороны. Но один из мотоциклов не успел разминуться с мощным задним колесом автобуса, вынесенным на пилоне. Удар, хруст, автобус тряхнуло – Алиса едва успела схватиться за поручни. Сквозь рык моторов до неё долетел лихой вопль из окна кабины.

Пускай Петрович был тихим, добродушным старичком, предпочитавшим одиночество и возню с механизмами… Но вот водил он как полнейший псих.

Опомнившиеся туманники заложили лихие виражи, развернув мотоциклы, и помчали за «Икаром». Может, они хотели пропороть колёса автобусу – двое «вторых номеров» потрясали короткими копьями; может, просто обогнать и засеять дорогу перед ним «чесноком»… Но почти сразу один из водителей завалился вбок, получив пулю в лоб. Мотоцикл кувыркнулся через руль, расшвыряв седоков.

– Молодца, Милашка! – ликующе прокричал Роджер. Милашка, стоящая у поручней, поспешно перезаряжала рогатку. – Гром, на левый борт!

Медведь как раз появился из люка, вооружённый как целое войско. На сей раз, кроме верного боевого молота, при нём был самострел: громадная механическая дура, больше похожая на баллисту. С плеча свисал колчан с торчащими из него оперёнными древками стрел, на поясных крючках – несколько квадратных пластин, каждая с прорезными краями и дырой по центру.

Очередной мотоцикл, дав газу, вырвался вперёд и поравнялся с «Икаром». Туманница с длинными, грязно-синими косами выхватила какую-то бутылку, рванула зубами пробку – из горла тут же повалил дым – и, размахнувшись, швырнула.

Раздался хлопок, и Алису окатило мгновенно дохнувшим с носа корабля жаром. По палубе расплескалось трещащее, бьющееся пламя.

– Ржавь! Паруса! – Роджер кинулся к пожарному ящику. – Алиса, брезент хватай!

Встав у борта, Гром взвёл рычагом тетиву. Туманник за рулём мотоцикла расхохотался и показал мишке непристойный жест. Длиннокосая за его спиной азартно вопила, и уже раскручивала пращу с ещё какой-то дымящейся (и, несомненно, горючей) дрянью…

Отогнав пугающие мысли о пожирающем плоть огне, Гром вложил в желоб короткую, мощную стрелу-срезень с широким наконечником в виде заточенного полумесяца. И выстрелил, почти не целясь.