Главная мечта

ИСТОРИЯ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ: В КОТОРОЙ САША ПОВЕЛА СЕБЯ, КАК НАСТОЯЩИЙ ИНДЕЕЦ

Саша вернулась в свое новое жилище к вечеру, нагруженная покупками. В комнате она застала очень смуглую женщину лет сорока пяти с коротко стриженными черными волосами, осветленными прядями на макушке, и ярко-розовыми не естественно длинными ногтями. Она делала макияж, сидя на кровати.

— Привет, значит ты наша новая соседка? Я Эмма, из Бразилии, а там, — она указала на две пустые койки в другом конце комнаты, — тоже две бразильянки живут, только молодые и иногда шумные.

— Привет, — Саша робела. Яркие ногти Эммы магически притягивали взгляд, и Саша невольно следила за ними глазами, пока Эмма говорила. Раньше Саша считала, что люди за сорок в студенческих хостелах жить не должны, что в этом возрасте пристало останавливаться в местах посолиднее. Однако Эмма смотрелась в этом интерьере вполне органично.

— Привет, я Саша.

— Из Москвы, — добавила она, помолчав.

— Выспалась? — Эмма разговаривала, продолжая краситься, — мы уже боялись, что ты умерла или заснула на сто лет, как Спящая Красавица. Думали, где принца искать, чтобы поцеловал.

Она говорила, не отводя глаз от зеркальца. Саша промолчала, ей не хотелось посвящать кого-то в подробности своей новогодней ночи, да и самой вспоминать не хотелось.

— Я работаю по ночам, — продолжала Эмма, как будто не заметив Сашиного молчания, — оператором на телефоне в страховой компании. Это здесь не далеко, пешком можно дойти, а отсыпаюсь днем, а девчонки наоборот, — она снова указала глазами на две пустые кровати, — Хотя, иногда мне кажется, что они вообще не спят — днем работа, ночью вечеринки. Молодость.

Эмма подмигнула Саше уже полностью раскрашенным фиолетовым, розовым и черным глазом, — Они могут поздно прийти, танцы, там всякие, клубы, ну ты понимаешь, — добавила она с такой улыбкой, что Саше стало ясно, она и сама была бы не против составить им компанию. — Если будут шуметь — сделай замечание, они иногда забывают, что есть соседи. Все я ушла. Завтра, если захочешь, можем вместе пообедать и познакомиться как следует, мы же теперь практически семья, — Эмма снова подмигнула, накинула просторный шуршащий плащ цвета индиго и скрылась за дверью.

Саша осталась стоять посреди комнаты, по-прежнему прижимая к груди свои пакеты. Стряхнув оцепенение, она разом свалила все покупки на кровать и стала разбирать. Верхний ящик тумбочки запирался на ключ, как и шкафчик напротив кровати, а нижний был открыт. Саша положила в верхний ящик паспорт и повернула маленький ключик.

Что делать? — этот вопрос весь день стоял на пороге, но Саша не позволяла ему войти. Ей очень нравилось ее новое состояние не думания, но среди прочих вещей, Саша принесла домой русскую газету с объявлениями. Завтра она начнет искать работу.

За дверью послышались шаги и смех и через секунду в комнату ввалились две юные и очень яркие девушки, тоже смуглые, как и Эмма. У одной были длинные, почти до пояса волнистые волосы, у второй наоборот, короткая стрижка а-ля еж, взъерошенная и закрепленная гелем, для пущей торчливости. При этом она выглядела не менее женственно, чем подруга, но как-то более раскованно и стильно.

— Привет, — они поздоровались одновременно и назвали свои имена, но Саша не запомнила сразу, — Мы встретили Эмму, и она сказала, что наша спящая красавица проснулась, — девчонки говорили одновременно, перебивая друг друга.

— Я…, — Саша хотела было назвать свое привычное имя, но вдруг осеклась — если менять все, то надо менять все. Саша где-то слышала, что индейцы на каждом новом этапе жизни берут себе новое имя.

— А я Алекс, — сказала Саша, слегка дрогнувшим голосом, — это новое имя показалось ей каким-то очень взрослым и красивым, каким-то завершенным, что ли.

— Привет Алекс, — сказали девчонки хором, — мы идем на Пикадили в клуб, хочешь с нами?

— Хочу, — это кто-то другой сказал Сашиными губами, не дождавшись ее решения. Она не успела оглянуться, как, уже схватив из пакета новую зубную щетку, обнаружила себя бегущей принимать душ и готовиться к выходу в свет.

— У меня из одежды, только то, что на мне, — вспомнила Саша, вернувшись из душевой. Она подумала секунду, как бы лучше это объяснить девчонкам, — я еще не забрала вещи с прошлой квартиры.

О том, что она не собирается забирать вещи с прошлой квартиры, Саша решила не упоминать.

— Сейчас мы тебе что-нибудь подберем, — решила Джина, это та, у которой были длинные волосы, — какой у тебя размер? Девчонки интенсивно собирались и расхаживали по комнате нагишом. Саша смущенно отвела глаза, но этого никто даже и не заметил. Рейчел выдала Саше трикотажную полосатую кофточку с блестками и глубоким вырезом, короткую юбку с пышным джинсовым воланом и сиреневые лосины.

— Алекс, у тебя есть лак для волос, а то у нас кончился, — Саша не сразу сообразила, что обращаются к ней, новое имя все еще казалось чужим.

— А? Нет, я не пользуюсь, — сказала она, растеряно рассматривая выделенные ей вещи, она никогда не носила ничего подобного и даже не представляла себя в такой одежде.

— А красится ты разве не будешь? — удивленно спросила Джина, накладывая толстым слоем крем-пудру, на свою и без того безупречно-бархатную кожу, — тебя же так никто не заметит.

«Так вот оказывается, почему меня никто не замечает», — Саша иронично отметила про себя.

— Нет, наверно не буду, — она с сомнением взяла в руку тени, которые лежали ближе всего к ней, на тумбочке Джины.

— Да ладно, бери, пользуйся, у меня их столько, что за всю жизнь не искрасить, — Джина протянула Саше коробочку, — как же ты собралась в клуб без косметики?

Саша робела и терялась в этой, новой для нее обстановке. Она никогда еще не общалась с иностранками так близко и так беззастенчиво откровенно. Рейчел по-прежнему расхаживала по комнате, в чем вышла из душа, и никак не могла подобрать, чтобы ей надеть. Обе Сашины соседки выглядели от силы лет на семнадцать — восемнадцать.

«И, тем не менее, они уже живут за границей, через целый океан от дома, от привычной среды, без родителей, без контроля. И они все уже здесь знают! Они учат английский, работают, ходят по магазинам, по клубам, и это выглядит так естественно, как будто они всю жизнь только и делали, что жили и веселились в Лондоне. А где я была все это время? Я даже помыслить не могла, что есть вот такая — другая, свободная жизнь. Что в жизни бывает не только родители-школа-институт-замуж, бывают, оказывается, и другие повороты судьбы. А может и нет никакой судьбы, и все можно изменить в любой момент?» — так Саша размышляла, неумело держа кисточку с тенями у своего века.