Главная мечта

ИСТОРИЯ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ: КОМПАНЬОН

В понедельник Саша проснулась в семь и, лежа в постели, с дрожью ожидала звонка Хавьера. Сначала она думала, как и в пятницу на звонки не отвечать, но потом решила, что это все же неправильно и объясниться надо, но Хавьер не позвонил. Это было здорово, просто замечательно, ей не придется мучительно оправдываться и чувствовать себя виноватой, за то, что она бросила работу без предупреждения, думала Саша в полудреме. «Хотя, почему я должна чувствовать себя виноватой, что плохого я сделала? Я хотела работать, я делала абсолютно все, что он мне велел с максимальным прилежанием. Я просто не была готова к такому поведению с его стороны, типа сауны на троих, порно сайтов и хватаниям за коленки под столом», — Саша возмущенно сводила и поднимала брови, все еще лежа с закрытыми глазами.

В одиннадцать, когда стало очевидно, что Хавьер не позвонит, Саша наконец-то выбралась из-под одеяла, оделась и поехала на Стратфорд к Алексею Ипатьеву. Собеседование у друга Макса было назначено на среду, так что Саша решила пока приступать к своим правам партнера по фирме. Алекс ее не ждал, но, заулыбавшись, широким жестом проводил за компьютер.

— Полистайте пока наш сайт, может возникнут идеи, что дополнить, дописать-переписать, улучшить. Я реактивы уже заказал, в конце недели должны доставить, заодно и учет будете вести.

Саша неспешно щелкала мышкой по экрану, сайт был объемным, но химического оборудования там было не очень много. Гораздо больше в интернет-магазине, который Алекс гордо называл интернет супермаркетом, было всякого инструмента, кнопочек, болтиков, лесок, бечевок, заглушек и другой мелочевки.

Саша ждала, когда Алекс освободится. Ей хотелось задать ему вопросы, которые множились в ее голове в геометрической прогрессии, чем дальше, тем все меньше Саше было понятно, чем именно занимает их фирма. Алекс не спешил уделять ей внимание. Он разговаривал по телефону, обходил немногочисленных работников мастерской, стоя подолгу у каждого рабочего места, в чем-то помогая или объясняя.

Саша наблюдала краем глаза за своим новоиспеченным компаньоном. Складывалось впечатление, что он действительно разбирался в том, что делает, и сайт был сделан грамотно и удобно. «Почему же не идет дело, почему такая нищета? Идея хорошая, конкуренции нет, руководитель вроде знающий — где же тогда сверхприбыли?» — Саша ломала голову не находя ответа.

На обед они вдвоем пошли в соседнее кафе, Алекс пригласил. Саша присела на пластмассовый стул под навесом, в ожидании пока Алекс принесет еду. Был солнечный, по-весеннему ароматный день. Несмотря на февраль, чувствовался запах весны, когда уже ясно, что зима ушла, и теперь будет только теплее и лучше. Саша огляделась, в последнее время у нее в голове все чаще звучал вопрос «Что я здесь делаю? Зачем?..». Это относилось не к Лондону в целом, а к каждому месту, в котором она оказывалась в конкретный момент, почти к каждому ее действию. Саша еще не пыталась давать ответы, но само возникновение вопросов уже придавало жизни осмысленность.

С двумя гамбургерами, разогретыми в микроволновке прямо в пищевой пленке, в одной руке и двумя бумажными стаканчиками с кофе в другой Алекс тяжело опустился на соседний синенький стул. Саша в темных очках, о поводу по-весеннему яркого солнца могла позволить себе не стесняясь разглядывать своего партнера из-за зеркальных стекол.

Она с удивлением отметила, что Алексу, скорее всего едва за сорок, в мастерской он показался ей пожилым человеком. Может из-за неухоженной клочкастой бороды и неопрятной многослойной одежды разных оттенков серого, может из-за какой-то усталости и отрешенности, но, если не присматриваться, а скользнуть взглядом, Алексей Ипатьев производил впечатление дряхлеющей, пыльной развалины.

Он понимал, что Саша рассматривает его под очками и потому чувствовал себя неловко. Чтобы разрядить обстановку, Саша сняла очки и, зажмурившись от яркого солнца, приготовилась задавать свои вопросы, но Алексей ее опередил.

— А у вас в России кто-то остался?

Саша не ожидала такого интереса в ее вне английской жизни, и, немного растерявшись, начала перечислять.

— Родители, муж, сводный брат — сын отца от второго брака, двоюродный брат, племянники, — Саша осеклась, — А зачем вам?

— Да, я все не могу понять — что вы здесь делаете. Эмигрируют обычно всей семьей, по одному приезжают разве что временно, на заработки, зашибить деньгу и домой.

Саша промолчала, ну как ему вот так в двух словах объяснить, что, не смотря на обилие родственников, нет у нее никакой семьи. У отца своя семья, младший сын скоро школу заканчивает, Саша редко у них бывала, а мать ею никогда особенно не интересовалась. Саше всегда казалось, что она мешает матери, не своим присутствием, росла Саша у бабушки, но даже просто тем, что она есть, что где-то там в другом городе живет, существует, дышит.

Они созванивались с периодичностью раз в два-три месяца. Матери достаточно было знать, что Саша жива и не больна чем-то неизлечимым, больше она каких-либо личных вопросов не задавала, хотя в последнее время вроде начала интересоваться Сашиными успехами по адаптации в эту буржуазную действительность. Спрашивала, встречается ли она с кем-то, где живет, даже поинтересовалась трудно ли получить британскую визу. Саша тоже не чувствовала большой теплоты и близости к своей матери.

Она долгое время свято верила, что вообще не достойна любви, потому что родилась не такой, какой ее ждали, какой хотели видеть, да и ждали-то вовсе мальчика. Саша пыталась заслужить любовь своих родителей, угадывая и исполняя угаданные желания. Как-то раз, еще в школе, мать упомянула дочку знакомой, которая поступила на экономический в престижный ВУЗ, сама, без всякого блата, и что-то там блестяще его закончила или блестяще училась. Саша решила, что мать одобрит и даже, возможно, полюбит ее, если и она, Саша, поступит в престижный ВУЗ, и мать сможет гордиться ею. Но ни институт, ни другие достижения не позволили Саше купить материнскую любовь, и после вынужденного Сашиного брака их отношения практически свелись на нет.