Главная Подруга

***

Рабочие моменты я с коллегами обсуждала долго, упрямо не признавая, что слишком формально подошла к своей части задания. Да, я схалявила, частично пойдя по самому простому пути, но неужели это так явно бросается в глаза? В итоге, я пообещала проявить свои лучшие творческие стороны. Ну, да, следует кое-что исправить и доработать.

-Ты словно влюбилась, Маринка, - закончил обсуждение номинальный руководитель всего нашего балагана. -Вид несколько…э…. взлохмаченный, словно ты в уме решаешь сложную задачку.

-Хорошо бы так, но вряд ли. Просто вчера познакомилась с выходцем из Франции, который сумел меня немного заинтересовать. После чего взял, да и скрылся в неизвестном направлении.

-Шпион, однозначно. Заставит тебя ходить с диктофоном в лифчике, да собирать информацию.

-Придется ходить без лифчика, -нагло заявила я. – Я не согласна на столь узкое применение своих талантов.

-Умеешь ты сказать, Марина, - хохотнул один из моих коллег. – Как же вы телефонами не обменялись? Он по-русски говорит?

-Наш человек, просто родился за пределами Родины. Ну, не получилось с телефонами по ряду причин.

-И теперь ты думаешь о женихе?

-Отстаньте вы от меня. Никакого жениха нет!

Я пошла дорабатывать праздничный проект. Не хватало еще, чтобы коллеги с работы озаботились моими личными взаимоотношениями с мужиками! Сама-сама-сама, как говорил герой одного известного фильма.

Вернувшись с работы, я обнаружила на скамеечке у подъезда свою соседку. Анна Павловна имела весьма преклонный возраст, приближаясь к своему девяностолетию, правда, чувствовала себя плохо и часто жаловалась мне на то, что внук- раздолбай, единственный близкий родственник, ждет ее смерти.

-Не помогает, появляется редко. Звонить только для того, чтобы узнать, живали я еще.

-Просто он работает много, наверное.

-Ты тоже много работаешь, но помогаешь мне.

-Я же рядом живу.

Да, бабушке я старалась помочь и даже заглядывала к ней в гости совершенно без поводов. Просто понимая, что ей одиноко и тягостно. Правда, надолго у Анны Павловны не задерживалась. Старые люди- старые вещи, запущенность, царившая в квартире, меня угнетала.

-Отдыхаете, Анна Павловна?

-Стараюсь не умереть прямо на улице, деточка.

-Ну, вы же шутите?

-Нет, плохо мне стало. Едва до скамеечки доковыляла. Совсем разваливаюсь, только зря мучаюсь.

-Может быть, вызвать врачей?

Я с тревогой вглядывалась в соседку, правда ничего не усмотрела. Да, очень старая бабушка, да, выглядит плохо. А как человек может выглядеть в почти девяносто лет?

-Помоги мне доковылять до своей койки.

Подхватив сумку с продуктами, я помогла старушке встать, и мы с ней дошагали до нашей лестничной площадки. Трясущимися руками Анна Павловна открыла дверь, я поставила сумку на кухне и проследила за тем, чтобы бабушка легла на диван. Отвратительно, что у внука вовсе не находится времени приглядывать за собственной бабушкой. Уж продуктами мог бы и снабжать.

-Врачей? Ну чего вы упрямитесь, если вам плохо?

-Обойдусь, мне уже лучше.

Наверное, она мне врала. Но как узнать? Я даже не родственница, с чего мне навязываться? Решив, что я загляну к соседке через час (у меня даже ключ от ее жилища имелся), я ретировалась, правда, сначала вскипятила чайник и налила Анне Павловне чаю.

-Если что, вы мне звоните, я приду.

Да, вот так и бывает. Старые люди мало кому нужны, так все чаще получается. У молодежи свои заботы, свои проблемы. Правда, внук старушки уже не так и молод, сорок исполнилось. Он мне не нравился, хилый мужичонка с проплешиной, с суетливыми движениями и бегающими глазами. И явно ведь желает родственнице смерти, нацеливаясь на наследство. Я знала, что именно ему достанется квартира и все имущество старушки. Правда, имущество ценным не являлось.

Поработав еще и дома, подчистив всякие детали рабочего проекта, я похвалила саму себя. Вот теперь я подошла с выдумкой и шаблонные решения отбросила. И к Анне Павловне идти не пришлось, старушка появилась у меня сама. Принесла она пряников и небольшую картину. Та раньше висела на кухне. Пейзаж изображал берег реки и осенние деревья. Самым ценным, наверное, в картине являлась ее рама, тёмная, явно старинная, с резьбой.

-У тебя пусть висит, деточка, мне не надо. Отличное место у тебя имеется, в комнате, рядом с зеркалом. Помру скоро, а она красивая, возможно, ценная даже.

Мне хотелось вежливо отказаться, да еще и убедить старушку, что рано ей помирать. Правда, соседка выглядела довольно плохо, мне врать не особо хотелось. Вдруг, она чувствует, что время вышло?

-Конечно, мне нравится этот пейзаж. Сегодня же мне брат ее и повесит, когда с учебы придет.

-Хорошо. Хорошо, что ты не говоришь много лишних ненужных слов, Марина.

Обращение по имени меня сильно удивило. Всегда я была лишь деточкой, сколько себя помню. Старушка, выполнив задуманное, уже открывала входную дверь.

-Может быть, даже ценная, - повторила она, уже шагнув за порог. –Ты проверь потом.

Она закрыла за собой дверь, не дав мне времени на ответ. Я покрутила картину в руках. Не особо большая, с виду никак не ценная. Немного неряшливо и с немного грубыми мазками, ну как такое может оказаться произведением искусств, за которым гоняются коллекционеры? А что я понимаю в живописи? Ладно, она все равно нарисована хорошо, натурально. Не все эти квадраты Малевича и крики Мунка. Родная, знакомая с детства природа, не искаженная никаким абстракционизмом.

Брат, вернувшись домой, ловко вкрутил в стенку винтик, примастырил картину на указанной место, отошел, оценивая.

-Наверное, так нарисовать может каждый мало-мальски обученный художник. Но она органично вписывается, я даже рад, что ты потянулась к искусству настоящему, значит, взрослеешь и переросла порнографию.

-Иди ты, Евгений. Еще скажи, что нарисовать картину может любой, а вот продать картины- это настоящее искусство.