Главная последовательность

Переменная звезда II

***

Пока я крутился, ставя на ноги пострадавших членов экипажа, мы снова спустились к Трубе. Наши челноки высадили рабочих, а те, в свою очередь закрепили на обшивке два реактивных двигателя. Они должны были замедлить вращение станции. После этого, наши навигаторы, попеременно включая и выключая тягу, уменьшили количество оборотов, и челноки высадили швартовщиков.

До удара об атмосферу Ракушки оставалось около стандарт суток, и наши техники показали себя. Всего за десять часов они закрепили на обшивке элементы седла, спешно срезанные с ненужного грузового контейнера. Оставшиеся на Башмачке, на мой взгляд, выпили месячную норму кофе, и израсходовали годовой запас молитв, находясь в тревожном ожидании. Когда с седлом было покончено, в дело вступили швартовщики. За три часа благодаря им, Башмачок, оправдывая свой класс, "уселся" на Трубу, и аккуратно, на маневровых двигателях, потащил отсек по орбите и буквально по долям градуса забирая прочь от планеты. Когда, через десять часов капитан включил разгонные двигатели, по кораблю прокатилась волна облегчения, такая же ощутимая, как сброс воздуха с охладителей на станции. Стабилизация орбиты и отшвартовка заняли еще трое суток.

***

Когда мы наконец привалились к мачте, в шлюзе уже дожидалась делегация. Илья Таненбаум, его помощники и два офицера с фрегата. У всех, кроме Ильи на лицах была написана скорбная торжественность. Наверное именно так встречают героев в книжках. Лицо же Ильи было настолько унылым, что вокруг окислялась проводка. Проводив гостей в кают-кампанию, капитан распорядился принести сигары и виски. Еще не успел последний стакан коснуться столешницы, а офицеры раскурить сигары, как Илья заголосил:

– Мистер Брукс, мы попали в неприятнейшую ситуацию. Узнав о происшествии на станции, профсоюз перевозчиков запретил своим кораблям работать с нами, пока мы не предоставим официальное заключение.

– Не вижу, в чем затруднение, – Брукс был благостен и вальяжен, – делаете заключение, и все снова в порядке.

– Мы не можем. Это дело выходит за рамки наших полномочий, – печально вздохнул Таненбаум, – последствия взрыва вышли на федеральный уровень.

– Все, конечно же, секретно? – влез в разговор Освальд.

– Нет, просто формулировка им не понравится, а это может грозить долговременными осложнениями, – расплылся в печальной улыбке Илья, – у нас нет времени умасливать профсоюзных боссов, вот и хотим обратиться к вам.

– Мы рады вам помочь, – развел руками Брукс, – но в разумных пределах, конечно.

– Пределы достаточно разумные, тем более гарантом оплаты выступает военное министерство, – отчеканил один из офицеров, тот, который постарше, – данное сотрудничество в ваших интересах.

– Много разговоров, мало конкретики, – проворчал Освальд, – давайте начистоту. Что вы от нас хотите, и что предлагаете.

– Нам нужно, что бы вы вывезли со станции рабочих, у которых закончился контракт, – выпалил Таненбаум, – и доставить некий груз на Объект-1961.

– Это один договор? – подобрался Брукс, – или два? Мы можем выбирать? Сколько человек?

– Все обсуждаемо, господин капитан, – уже спокойней произнес Илья, – и мы прямо сейчас этим и займемся.

– Господа, если вы не собираетесь арестовывать корабль, или как то ему вредить, то позвольте вас оставить, – допив виски, я выбрался из кресла, – врачебные обязанности не ждут.

На мой уход не обратили внимания, разве что Оззи гримасой показал, что удивлен и раздосадован. Мне было откровенно скучно сидеть там. Конечно, можно было кивать, изображать из себя крутого дельца, но голоса при обсуждении у меня все равно не было, так что я решил заняться дедовским наследством.

Запершись у себя, я открыл терминал, ввел пароли и стал ждать. Минуты через три, а субъективно где-то спустя половину вечности, от корабля на комм поступило предложение об установке программы. Не раздумывая, я подтвердил загрузку.

Тот, кто писал эту программу, не утруждал себя ни согласиями, ни безопасностью. Повезло, что я в момент установки сидел. По мозгам шарахнуло так, что имплант в моей голове казалось раскалился. Перед глазами цветные пятна сменялись кусками таблиц, а те в свою очередь фрагментами чертежей. Адская мешанина все ускорялась и ускорялась, пока не слилась в один серовато-белый фон, раздираемый черными молниями. Спустя десяток секунд все стихло, а в уголке замигала иконка нового сообщения. "Они нас сломали", гласило сообщение от Освальда. Видимо переговоры у наших торговцев пошли не по плану. Усмехнувшись, я открыл интерфейс импланта и полез искать программу, но ее не было среди доступных. Зато в интерфейсе корабля появилось несколько новых пунктов. "Полетный журнал", "техническая документация", "контрольная панель".

Ткнув в документацию, и наугад открыв пару документов, я ожидаемо ничего не понял. Скопировав файл с названием "Система наведения Glavo", я переслал его Оззи. Контрольная панель порадовала анонимным подключением ко всем датчикам и камерам на корабле. Еще, я мог управлять всеми дверьми, лифтами и шлюзами без оповещения центрального поста. Пока я игрался с видеонаблюдением, отметил, что к медотсеку спешит Озз. Не удержавшись, я пару раз прокатил его на лифте мимо технической палубы.

– Представляешь, они нас раскатали. С завтрашнего дня тут будет почти сотня человек! – провозгласил Озз, плюхаясь в мое кресло. Я занял кушетку в углу приемной.

– Как они умудрились?

– Они предложили перевозку по себестоимости, а когда Кэп попытался отказаться, армейские намекнули, что черный список перевозчиков ведет не только профсоюз. Короче он вытянул из них по семь с полтиной за гражданского, по пятерке за солдата и два полевых лагеря, для размещения в трюмах. Это не считая суммы договора, но там по сравнению с призовыми за Трубу, вообще смешно.

– Без труда не заработаешь, – философски отозвался я, – ты, кстати, проверил файл?

– О, ща глянем, – Оззи открыл виртокно, и глаза его расширились, – ты где это взял?