Главная последовательность

Переменная звезда IV

В кают-кампании царило радостное возбуждение. Мы наперебой поздравляли капитана с удачным маневром, он же сидя во главе стола, невозмутимо прихлебывал из стакана. Даже не открывая телеметрию, по дрожи в руках и еле заметному тику, скрытому за поджатыми губами, я видел, как отразилось на нем пережитое.

– Мистер Брукс, такой маневр достоин внесения в курсы пилотирования, – восхищался лейтенант, – где вы этому научились?

– Ничего сверх оригинального, – поморщился в ответ Кэп, – брандирование подрывом, было основой орбитальных операций на Фаворе. Выводился корабль начиненный кислородом для создания взрывной волны, и подрывался на курсе. Противнику оставалось либо уходить с разгона, понадеявшись на мощность гравикомпенсаторов, либо уповать на броню и Всевышнего, получая осколки в носовую часть.

– Мы проходили в академии Фаворскую операцию, но нигде не отмечено, что бы наши войска следовали такой тактике, – с сомнением в голосе произнес Север.

– А кто вам сказал, что я тогда был в ваших войсках, – ехидно улыбнулся Брукс.

Все замолкли, лейтенант поперхнулся глотком, а Север недобро прищурился.

– Это потом, когда была объявлена амнистия для инсургентов, я поступил в летную академию и служил на внутрисистемном охотнике, – Кэп поднял стакан в имитации салюта, – служим Федерации

– Меня пугают умения вашего экипажа, – улыбнулся одними губами Север, глядя на меня, – экипаж превращает спасательную операцию в образцово-показательную, боцман, как ребенка, избивает подготовленного диверсанта. Канонир со старой пушкой перехватывает сто процентов ракет, капитан с пилотом выводят из игры боевой корабль. Будь моя воля, я бы, наверное, запретил вам покидать родную систему.

– И до сих пор искали бы других дурачков, добровольно сунувших голову в петлю, – парировал Освальд, – и, Север, только уникальность нашего корабля и выучка экипажа, помогла вам остаться в живых.

– Ну, тогда не стал запрещать, – серьезно ответил контрразведчик, – а нанял бы. Чисто для того, чтобы вы всегда были на виду.

– Кстати об уникальности корабля, – голос Брукса стал серьезен, – у нас вышло из строя десять процентов гравикомпенсаторов, слегка побит контейнер, но самое главное, приборы показывают, что незначительно поврежден кожух плиты. Повторно подобный фокус мы провернуть не сможем, а ведь к нам идет второй корвет. Да и первый, сможет развернуться в течении трех-пяти дней.

Веселье как само сошло на нет. Армейские, допив виски, ретировались, а мы сели обсуждать дальнейшие действия.

Ситуация выходила плохой, но не безнадежной. В результате акробатических трюков, которые показал Рино и взрывной волны, наша траектория сместилась ближе к идеальному курсу. Конденсаторы накопили достаточно энергии для прыжка. Ситуация осложнялась тем, что с поврежденными гравикомпенсаторами резкое маневрирование становилось опасным для экипажа. Второй корабль пока никак не отреагировал на произошедшее, точка рандеву тоже не изменилась, и тут оставалось полагаться на удачу. Либо мы успеем уйти в прыжок, либо вторая стычка, с предсказуемым результатом. Моделирование, правда, давало семь к пяти, что нам удастся проскочить, но если бы все планы воплощались в жизнь, было бы так скучно жить.

***

В каюте было людно. Бетти и Доротея колдовали вокруг стола, пытаясь соорудить из риса, ломтиков печеной свинины и консервированных овощей приличный обед. В углу, рядом с иммобилизационной койкой, на которой лежала Ирэн, сидел Север. Освальд еще не пришел, он отправился в столовую добыть кофе для компании и чай для меня.

Постояв немного на пороге, я прошел к своей койке и лег, чем заслужил неодобрительный взгляд Бетти. Еще бы, она каждый вечер старалась привести в порядок костюм, который мне приходилось таскать, а я завалился в кровать, даже не переодевшись. У меня не было сил. Было только одно желание: лежать, закрыв глаза, и не двигаться. Просто лежать.

– Мистер Торндайк, проснитесь, вы не выпили ваше молоко, – заворковала Бетти, даже не открывая глаз я знал что она улыбается, – перед сном надо надеть пижаму, ведь утюги и прачечные остались на нижних палубах.

– Да, хозяйка, в вашем доме я подчинюсь любому приказу, – зашевелился я через силу.

Со стороны стола раздался влажный шлепок и томный стон. Так Доротея прокомментировала наш разговор. Я попытался улыбнуться, с уже известным результатом.

Пока я переодевался, пришел Освальд с термосами, и мы уселись за стол. Север ослабил ремни на пленнице, и отнес ей тарелку и стакан с чаем. Затем вернулся и забрал свою порцию.

Героем вечера был назначен Озз, и девушки с интересом слушали, как тот рассказывал свою версию боя. Рассказчиком он был отменным, и я даже с неудовольствием отметил, как загорелись глаза Бетти. Ну да, со времен атаки легкой кавалерии женщинам больше нравились лихие воины, чем сидящие в тылу мясники в белых передниках.

– Прекратите! Заткнитесь все! – раздался из угла крик, а об голову Освальда ударилась кружка, – подонки, ублюдки!

В углу, бесновалась Ирэн. Ноги были зафиксированы на койке, что не помешало ей несколько раз ударить Севера в лицо, и почти освободиться от его объятий. Она что-то невнятно выкрикивала, по щекам текли слезы, а в глазах плескалось безумие. Освальд кинулся на помощь контрразведчику, и вдвоем они смогли прижать к койке беснующуюся женщину. Бетти быстро затянула ремни, а Север, наскоро утершись рукавом формы, схватил свою машинку.

– Ирэн, давайте немного поспим, – успокаивающе произнес он, подключая разъем к импланту.

– Север, я не хочу спать, – неожиданно тихим, жалобным голосом произнесла Ирэн, – пожалуйста, не надо.

– Надо, Ирэн. Надо поспать, – все так же произнес Север, и что-то нажал.

Мышцы пленницы расслабились, дыхание выровнялось, и она застыла на койке, будто и вправду спала. Оззи отпустил девушку и развернулся ко мне. Внешних повреждений я не заметил, да и насколько сильно может ударить кусок пластика с натянутой на него резиновой поилкой.