Главная проблема дракона

Глава 2

Костас явно планировал схватить меня. Вот только хорошему прыжку важен не только разбег, но и приземление. И если повлиять на первое я была не в силах, то на горячий прием с моей стороны кровати — в состоянии. Одним словом, приняла лорда ударно!

Встреча ломика и лба прошла на высшем уровне. Формально можно даже сказать, что хозяин на мое оружие сам налетел. И упал. Благо не замертво. Это я проверила, приложив руку к сонной артерии. Пульс прощупывался, и весьма отчетливо. А это значило, что у меня было совсем немного времени: скоро лорд очнется и…

Нужно было брать дело в свои руки, руки — в ноги и бежать… Вот только догонят ведь и добьют! Да и далеко я удеру без денег, одежды и знания местности?

Однако и оставаться просто так было нельзя. А если не просто, а невестой? И плевать, что «жених» против. Это пока. Как говорится, при нежелании сотрудничества нет аргумента убедительнее, чем шантаж. А предъявить лорду у меня было что… Главное — составить план.

Только на него-то времени и не хватило. Лорд очнулся. У меня была лишь доля секунды, чтобы выбрать вариант атаки: психическая или физическая. Ударить ломиком еще раз было проще. А дальше что? Выиграю несколько минут. А мне нужно было несколько недель! Хотя лучше для верности месяц! Так долго держать опекуна без сознания — тут ни один череп не выдержит. Даже если мозгов в том и вовсе нет.

Так что я решила поступить по-умному и побыть дурочкой! Абсолютной. И едва лорд открыл глаза, я, прижав руки к груди, экзальтированно выдохнула:

— Опекун, наконец-то вы пришли в себя! Я не вынесла бы горя стать вдовой, минуя замужество. — Впрочем, для безопасности на всякий случай отодвинулась подальше.

С учетом того, что при этом сам лорд лежал, а я сидела на коленях, на них же и поползла, давая задний ход. Отчего подол моего и так укороченного оградой савана задрался выше середины бедра.

Мужик, которого сначала приложили ломиком, а потом — сюжетным поворотом, осоловело помотал башкой и на пару секунд уставился на мою обнаженную ногу.

— Какой, к демонам, вдовой? — выдохнул Костас, наконец начиная соображать.

— Вашей! — с готовностью отозвалась я и, пока меня не начали снова убивать, добавила невпопад: — Я, как пришла в дом, сразу же письма знакомым отправила. И даже императору сообщила, что жива и здорова, несмотря на то, что оказалась на волосок от погибели… Так что теперь все знают: даже смерть не смогла нас разлучить! А главное, теперь ничего не может случиться, ведь все знают: двум кончинам не бывать. Значит, теперь меня и вас ждет только долгая и счастливая жизнь! — закончила я воодушевленно.

Я несла чушь, но как венец на коронации: торжественно, с трепетом и на вытянутых руках. Последние, к слову, я и вправду простерла к опекуну, который такой Одри, наивно-дурной, кажется, стал опасаться больше, чем Одри практичной. Видимо, потому, что от последней хотя бы было понятно, с какой стороны ожидать подвоха. А от прибабахнутой же — отовсюду.

А все потому, что хоть мозги лорда были и ушиблены (мной!), но соображать-то соображали. И до него начал доходить смысл услышанного: второй раз быстренько по-тихому прикончить девицу Хайрис не получится. Придется выждать хоть немного. Иначе на очередную скоропостижную кончину подопечной уже многие обратят внимание.

Не знаю, сыграло ли роль то, что я упомянула императора, или просто у Костаса разум возобладал над злостью, но опекун не ринулся ко мне. Хотя, судя по тому, как у него задрожали пальцы, прибить меня ему очень уж хотелось.

Так что спустя пару минут напряженной тишины, во время которых я старательно изображала смущение и радость, отчаянно хлопая ресницами, Костас, кашлянув, произнес:

— Кажется, я был слишком опечален твоей смертью, что не сразу смог осознать: случилось чудо, и ты, моя дорогая, жива.

Меня на последних словах так и подмывало спросить: а на сколько именно я дорогая? Но уточнять сумму приданого в золотых было немного опасно для жизни. Хотя внутри закипала злость. От этого я ощутила, как к щекам приливает жар. Поспешила опустить глаза долу, чтобы себя не выдать.

Лорд не иначе как решил: подопечная зарделась робким румянцем. Потому что из-под полуопущенных ресниц я увидела, как по мужским губам скользнула самодовольная усмешка. И почти тут же Костас совершил резкий бросок вперед, схватив меня за левую руку.

Лорд и не подозревал, как был близок к тому, чтобы быть оглушенным второй раз: за спиной в правой я держала ломик. И лишь чудом не обрушила его на опекуна, в последний миг заставив себя помедлить: мужские пальцы сомкнулись все же не на моей шее, а лишь на запястье. Значит, это проверка. Моих нервов на прочность, и принадлежности Одри к миру живых. И обе я прошла.

— Ты и вправду не умертвие… — выдохнул Костас, щупая мой пульс. Мне показалось, что в его голосе проскользнуло разочарование. Впрочем, опекун быстро взял себя в руки и добавил: — И ты права, раз смерть не смогла разлучить нас, то… Одри Хайрис, согласна ли ты выйти за меня замуж?

«Чтобы я мог убить тебя повторно на законных супружеских основаниях», — пронеслось у меня в мозгу.

Но не успела я ответить «да», как скрипнула, а затем резко, будто ее кто-то толкнул, настежь распахнулась дверь спальни, явив на пороге толпу прислуги, которую возглавлял духовник.

И едва он увидел нас на полу, как гневно раздул ноздри: по его мнению, произошло падение не только тел, но и нравов. Виданное ли дело, девица в одной рубашке… Хорошо, саване, задранном до бедер, сидит рядом с неженатым мужчиной.

— Как это понимать? — возмутился преподобный.

А я же меж тем осторожно опустила ломик, чтобы не портить картину разврата.

— Понимать не нужно, святой отец. Нужно благословлять, — парировал лорд, вставая с пола.

— Простите? — опешил священник.

— Мы с Одри решили пожениться, — произнес опекун.

Лишь после этих слов его лордейшество вспомнило о невесте и соизволило подать руку. Я поднялась, едва не запнувшись: сапоги гробокопателя были мне велики.