Главный герой не моего романа

Глава 4

Дверь в кабинет графа с лёгким стуком распахнулась, впуская Наташу. Она едва дождалась, когда слуги передали ей эту немыслимую весть, и теперь стояла на пороге, сжимая в руках складки платья. Щёки её пылали.

— Папенька, скажите, что это лишь дурная шутка! Вы и впрямь намерены оставить в нашем доме этого… этого ночного гостя?

Граф Ричард медленно отложил перо.
— Распоряжение уже отдано, Аврора. Демьян останется с нами до полного выздоровления.

— Демьян? — Наташа застыла на месте, её глаза расширились от нового, острого возмущения. — Вы уже называете его по имени? Так быстро перешли к фамильярностям?

Граф с лёгким недоумением взглянул на дочь. Буквально час назад она входила в этот же кабинет, чтобы с ангельским выражением лица умолять о христианском милосердии и враче для незнакомца. А теперь в её глазах пылал почти что испепеляющий гнев.

— Дитя моё, — медленно проговорил он, — совсем недавно ты сама убеждала меня проявить сострадание. Что же вызвало такую внезапную перемену?

— Я просила позвать лекаря, а не прописывать его в нашем доме на неопределённый срок! — парировала Наташа, чувствуя, как почва уходит из-под ног. — Боже правый, да вы знаете о нём лишь то, что он сам пожелал сообщить! Как вы можете вообще что-либо ему доверять?! — её голос дрогнул. — Он ворвался ко мне! Кто он? Беглый каторжник? Шпион?

— Убийца, дорогая моя, вряд ли стал бы извиняться, — сухо парировал граф, всё ещё пытаясь понять эту резкую смену настроений. — Лекарь подтвердил: рана подлинная. Парень чудом уцелел.

— Разве это делает его менее угрожающим? — Наташа порывисто подбежала к столу. — Папенька, умоляю! Отправьте его с утренним караваном! Что угодно, только не держите его здесь!

Граф откинулся в кресле, разбирая в уме это противоречие.
— Твоя тревога делает тебе честь. Но выслушай. Вышвырнуть истекающего кровью человека — недостойно чести нашего рода.
— Но можно найти…
— Во-вторых, — твёрдо перебил он, — я говорил с ним. Он честен в главном. Сильный, благодарный человек, обязанный нам жизнью, — это ценный ресурс, Аврора.

— Ресурс? — Наташа с недоверием покачала головой. — Или источник бед?

— Моё решение окончательно, — в голосе отца зазвенела сталь. — Он остаётся. Но его место в кузнице. Ты более не увидишь его.

Наташа поняла, что проиграла. Она стиснула зубы, чувствуя, как комок бессильной ярости подкатывает к горлу. «Сюжет идёт своим чередом», — с ужасом осенило её.

— Как пожелаете, папенька, — безжизненно прошептала она.

— И перестань терзать себя, — смягчившись, произнёс граф, всё ещё ломая голову над внезапной переменой в дочери. — Готовься лучше к отъезду ко двору.

Выйдя из кабинета, Наташа ощущала себя в ловушке. Её отец видел в Демьяне лишь несчастного юношу. Он и не подозревал, что стал жертвой той самой, неодолимой ауры главного героя, и даже имя его уже принял как нечто само собой разумеющееся.

Может, стоит всё бросить и выпроводить его самой? Нарушить все собственные установки и прямо, без обиняков, заявить Демьяну, чтобы он убирался подобру-поздорову?

Наташа выпорхнула из кабинета отца, и её захлестнула волна беспомощного гнева. «Он остаётся! Будет здесь, под одной с нами крышей, совсем рядом!» — эта мысль оглушительно звенела в висках, заглушая голос разума. Она шла по коридорам почти невидящим взором, не замечая встревоженных поклонов служанок. Если всё и дальше пойдёт так, она сама, того не желая, поддастся этой необъяснимой ауре героя. И что тогда? Конец света! Ну, или, по крайней мере, её личный апокалипсис…

Когда Наташа наконец очнулась от своих мрачных дум, она с изумлением обнаружила, что стоит в длинном, слабо освещённом коридоре в служебном флигеле. Сердце её ёкнуло.

Что за наваждение? Её сюда что, приворожили? Она с опаской огляделась. Так вот оно как… Уже началось. Авторский замысел неумолимо ведёт её прямиком туда, где сейчас находится герой, будто она марионетка на невидимых нитях.

И почему здесь нет стражников? Хотя чему удивляться — у Демьяна, похоже, есть незримый пропуск ко всем обитателям этой книжной вселенной. Автор никогда не оставит своего любимца без даров, а те должны сыпаться на него, словно из рога изобилия. Вот и теперь… Наверное, приложи Демьян чуть больше усилий, и папенька без лишних раздумий благословил бы его в зятья.

Другое дело, что самому Демьяну это вряд ли нужно. И почему мысль об этом вызывает в ней такую досаду?

«И вообще, что я здесь забыла? Немедленно нужно уходить!»

Но прежде, чем Наташа успела сделать и шагу к спасительному отступлению, в дальнем конце коридора со скрипом отворилась дверь, и на пороге возник он.

Их взгляды встретились, пронзив всю длину сумрачного прохода.

Демьян, облачённый в простую, но чистую одежду, явно выданную ему из поместных запасов, медленно и осторожно двигался вперёд, опираясь на грубый деревянный костыль. Лицо его всё ещё хранило следы болезненной бледности, но он был на ногах. В своей здоровой руке он с величайшей осторожностью нёс… огромный глиняный кувшин, от которого исходил душистый пар свежего молока.

Они замерли в немом ступоре по разные стороны коридора. На его лице застыло крайнее изумление, приправленное толикой неловкости. На её — полная и безусловная растерянность.

«Он… с молоком, — единственная связная мысль пронеслась в голове у Наташи. — Будущий повелитель теней, наследник запретной магии, собиратель королевств и сердец… И вот он. С костылём и кувшином парного молока. Это какой-то дурной сон».

Демьян опомнился первым. Он предпринял неуверенную попытку совместить почтительный поклон с кивком, не выпуская из рук ни костыля, ни драгоценной ноши. Получилось нечто крайне неуклюжее, едва не стоившее ему равновесия и целостности кувшина.

— Леди Аврора, — произнёс он, и его голос прозвучал слегка охрипшим. — Я… не ожидал вас здесь встретить.

Наташа не нашлась что ответить. Вся её ярость и отчаянные планы бегства разом испарились, уступив место одному единственному, до смешного нелепому чувству — полнейшему замешательству. Она лишь молча взирала на этого статного мужчину, что выглядел одновременно грозно и нелепо с своим простодушным грузом.