Главный герой не моего романа

Глава 12

Наташу разбудил жуткий, пронзительный скрежет, словно кто-то проводил гигантским ногтем по стеклу. Сердце заколотилось в груди, и она, не помня себя, вскочила с постели, в глазах мелькали обрывки кошмаров. Она метнулась к окну, распахнула ставни — и её обрушилась волна оглушительного хаоса.

За стенами дома бушевала настоящая какофония. Дребезжащие звуки искажённой скрипки сливались с рёвом трубы, в который кто-то явно душил из последних сил, оглушительным лязгом железа и пронзительными детскими криками. От этого хаоса звуков в висках начинало пульсировать, а по коже бежали мурашки.

Не думая, в чём была — а была она лишь в длинной ночной сорочке с кружевными манжетами и завязками у горла, — она распахнула дверь, готовая столкнуться с неведомой опасностью.

На пороге, спиной к ней, стоял Демьян. Он услышал её шаги и резко обернулся, но тут же, будто обжёгшись, отвернулся, устремив взгляд куда-то в сторону.

— Я не хотел, чтобы вы напугались, — проговорил он, и его голос, обычно такой твёрдый, звучал приглушённо сквозь оглушительный гам. — Вот и ждал, когда проснётесь.

Наташа посмотрела на свою сорочку. Для её мира это была обычная домашняя одежда, но здесь, в этой суровой реальности, она внезапно осознала, насколько тонкая ткань и кружевные оборки выдают её уязвимость и чужеродность. Она хотела что-то сказать, что-то резкое, но новый визг, на этот раз похожий на то, как режут металл, заставил её вздрогнуть.

— Уже началось? — перекрывая шум, крикнула она.

— Да, — он всё ещё не смотрел на неё. — Прошу, не выходите.

Не дожидаясь возражений, он шагнул вперёд, скрывшись за углом. Но Наташа не собиралась отсиживаться в четырёх стенах. Быстро, с дрожащими от адреналина пальцами, она набросила поверх сорочки первое, что нашлось — простой шерстяной кафтан, стянула волосы в небрежный узел и, не удосужившись надеть чулки, втолкнула ноги в сапоги. Сердце бешено колотилось, но уже не от страха, а от предвкушения. Она выскочила на улицу, где царил хаос, который она сама же и предсказала.

— Леди Аврора, я же просил вас остаться внутри, — сквозь стиснутые зубы процедил Демьян, его голос был низким и напряжённым, словно натянутая тетива.

— Что? — удивлённо возразила Наташа, сжимая складки своего кафтана. — Я не собираюсь сидеть в четырёх стенах, пока всё решается без меня!

Демьян нахмурился, его взгляд скользнул по её фигуре.
— Для выхода на улицу, в эпицентр этого хаоса, вам следовало бы одеться… соответствующе.

Наташа пренебрежительно скривилась.
— Я одета, — с этими словами она ловко подобрала подол своей длинной рубашки и, обнажив стройные ноги до колен, заправила ткань за пояс кафтана.

Демьян застыл, будто поражённый молнией. Его взгляд, тяжёлый и невероятно тёмный, прилип к обнажённым линиям её ног.
— Вы что творите? — его голос прозвучал хрипло и приглушённо. — У вас, графини, совсем стыда нет?

— Ой, полно театральничать, — отмахнулась она, чувствуя, как от его взгляда по коже бегут мурашки. — Можно подумать, ты никогда не видел женских ног.

— А… — Демьян запнулся, на мгновение сражённый её наглостью. Но тут же, стремительно сократив дистанцию, он решительным движением выдернул подол рубашки из-за пояса, с силой опустив его вниз.

Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Его осанка, его напряжённые плечи и мрачное выражение лица были настолько грозными, что Наташу на мгновение пронзила искра настоящего страха.

— Одно дело, если это вижу только я, — прошипел он, наклоняясь так, что его слова были слышны лишь ей. — И совсем другое, когда на вас смотрят десятки чужих глаз.

— Что? — не поняла она, ошеломлённая его яростью. Он вёл себя так, словно был её ревнивым мужем, а не наёмным защитником.

— Оставайтесь здесь, — его приказ прозвучал неоспоримо. — Я скоро вернусь.

— А если я оденусь, ты подождёшь?

Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их обдумать. Звучало это до глупости нелепо, и Наташа едва сдержала нервный смешок. Вот оно как, — пронеслось в голове. Главный герой, почти что на пороге подвига, а я со своими «подожди, надо приодеться».

Казалось, ту же мысль прочёл и Демьян. Он окинул её долгим, невыносимо странным взглядом — в нём читались и усталость, и тень насмешки, и нечто ещё, чего она не могла разгадать. Затем он медленно покачал головой, словно отгоняя назойливую муху. Ну и пусть, — с вызовом подумала Наташа. Пусть считает меня пустой дурочкой.

Ловко вскочив в седло, он вновь обернулся к ней, и его голос прозвучал как обжигающий лёд:

— И чтобы ни шагу за эти двери.

А что ты мне сделаешь? — мысленно парировала она, нарочито беззаботно помахав ему рукой.

Демьян задержался ещё на мгновение, будто не веря её покорности, затем резко развернул коня и исчез в хаосе, оставив за собой лишь клубы пыли.

Оглушительный гам уже начинал отдаваться в висках навязчивым звоном. Наташа, морщась, бросилась обратно в дом. Она не могла позволить, чтобы эта история так и осталась для неё лишь строчками в книге — пусть даже и написанными кровью. Ей нужно было увидеть всё своими глазами.

***

Демьян вонзил шпоры в бока коня, и тот рванул вперёд, унося его от дома старосты. В ушах стоял оглушительный гам — нестройные звуки труб, визг скрипок и лязг железа, слившиеся в одну устрашающую симфонию.

«Глупая, упрямая девчонка», — пронеслось в голове, но мысленный образ графини, стоящей в слишком короткой сорочке с вызовом в глазах, вызывал не только раздражение, но и что-то ещё — назойливое, тёплое и совершенно неуместное.

Он встряхнул головой, отгоняя её тень. Сейчас требовалась абсолютная концентрация.

План, рождённый её же догадкой, начинал работать. Деревенские ребятишки, вооружившись всем, что могло издавать пронзительные звуки — от старых бутылок, которые они с визгом водили по заборам, до глиняных свистулек, — создавали акустическую стену. И она действовала. Барахлюны, эти желеобразные твари, вели себя словно на них вылили ушат кипятка. Они метались, сжимались в студенистые комки и, подпрыгивая, пытались укатиться прочь от источника невыносимого для них шума.