Главный приз для мажора

Глава 12

Даша

Мне кажется, я сейчас умру. Дыхания не хватает, ноги трясутся и подгибаются, но я все равно послушно перебираю ими, пока Иван тащит меня по парку.

Господи, как страшно.

Они могли нас искалечить или убить.

А при мысли о том, что эти уроды хотели сделать со мной, к горлу подступает тошнота.

— С-стой… — заикаясь, прошу я.

— Нет.

— П-пожалуйста, Иван! Мне п-плохо…

Он останавливается и быстро оглядывается по сторонам.

— Ладно, здесь есть фонарь по крайней мере. И дорога рядом. Если что, можно тачку быстро тормознуть. Садись.

Мы проходим еще несколько шагов, и он силой усаживает меня на ободранную пластмассовую лавочку под стеклянной крышей остановки.

Кроме нас, тут никого нет.

— Болит где-то? — спрашивает он. — Тебя задело?

Мотаю головой.

Сейчас, когда я сижу, намного легче, хотя тело все еще потряхивает от пережитого ужаса.

А меня ведь даже пальцем не тронули, все сделал Иван. Он один расправился с четырьмя пьяными гопниками.

Но как?!

— Как ты это сделал? — выдыхаю я.

— Что сделал?

— Избил всех.

— Даш, потом. Я же сказал.

— Сейчас, — упрямо возражаю я.

Иван тяжело вздыхает.

— Я занимался боевым самбо, — нехотя говорит он.

— Ты?! И долго?

— С первого класса. Бросил перед самым концом школы.

— Никогда бы не подумала. Просто ты и борьба…— я неловко умолкаю, не зная, как повежливее сказать о том, что интеллектуал Иван не выглядит тем, кто решает вопросы силой.

Хотя с этими уродами он расправился быстро.

Так быстро, что я даже понять ничего не успела.

— В первом классе меня избили в школе, — равнодушно бросает Иван. — Мама сказала, что пойдет разбираться, а отец запретил. Вместо этого он отвел меня в секцию самбо и сказал, что я должен уметь постоять за себя.

— Ужас, — бормочу я.

— Почему? Мне нравилось. Сначала сложно было, потом стало получаться. Нагрузка только чем дальше, тем больше была. По пять тренировок в неделю, сборы, соревнования… Короче, я взял КМС и на этом закончил.

Что-то во всем этом кажется мне странным.

Как будто что-то не так, но я никак не могу понять что.

Но это уже неважно. Меня догоняет запоздалым осознанием ужаса, который мы избежали, и все тело опять перетряхивает.

— Спасибо, — бормочу я. — Спасибо тебе. Ты нас… спас.

И начинаю плакать.

Иван молча садится рядом, обнимает, прижимает к своей груди и дает мне выплакаться.

— Надо идти, — говорит он, когда я перестаю всхлипывать. — Когда закрывают общагу?

— В полдвенадцатого.

— Значит, у нас всего пятнадцать минут.

— Мне кажется, я не дойду, — шмыгаю я носом.

— Отнести тебя на руках? — на полном серьезе интересуется Иван.

— Нет, что ты! С ума сошел?

Собрав последние силы, я встаю со скамейки и, крепко сжав его руку, иду рядом с ним.

— Как будто целая жизнь прошла за один вечер, — тихо говорю я. — Столько всего случилось.

— Ага.

— Иван…

— Что?

— Можно я тебе кое-что скажу?

— Попробуй, — после небольшой заминки, отзывается он.

— Я, кажется, в тебя влюбилась.

— Кажется?

— Не кажется. Точно.

Иван останавливается и быстро, нежно целует меня в макушку.

— Даш… — хрипло говорит он и замолкает.

— Что?

— Я…

— Да? — У меня замирает сердце.

Он сейчас скажет, что тоже в меня влюблен?

— Я… А нет, ничего. Забей.

Я растерянно киваю, Иван снова берет меня за руку, и мы через пару минут сворачиваем к общежитию.

Несмотря на поздний час, у входных дверей еще кто-то стоит. Несколько человек курят, а одна парочка целуется. Значит, войти в общежитие еще можно — это успокаивает.

Я не самый опозданец.

— Все, беги, — говорит Иван, остановившись метрах в двадцати от крыльца. — И напиши, как в комнату зайдешь.

— Ты тоже пиши, — шепчу я. — Слушай, а может, я смогу как-нибудь договориться, чтобы ты в общежитии переночевал? Как ты сейчас пойдешь один, ночью…

— Ну ты же видела, что за меня можно не бояться, — усмехается он. — Но знаешь… от ночи с тобой в одной комнате я бы не отказался.

Я краснею, а он обнимает меня и наклоняется, чтобы поцеловать.

Лицо Ивана так близко и так хорошо освещается стоящим сбоку фонарем, что я вижу наливающуюся краснотой скулу и трещину на стекле очков.

Трещину!

— Иван! — выпаливаю я. — Сними очки!

— Зачем?

— Там стекло разбито, опасно! Вдруг глаз поранишь.

Он недоверчиво хмурится, снимает очки и вполголоса матерится, когда видит трещину. А я не могу оторвать взгляда от его глаз, потому что без очков они выглядят просто невероятно. Огромные, выразительные, цвета крепкого кофе. А эти длинные темные ресницы…

— Дашка! — вдруг окликает меня кто-то. — Ты чего так поздно?

Я порывисто оборачиваюсь и вижу Наташу, мою соседку по комнате. Она идет в обнимку с высоким, немного сутулым парнем. Кажется, они как раз и были той парочкой, которая целовалась на крыльце.

Парень мне незнаком, но я на всякий случай киваю им обоим.

— Привет, мы гуляли. — Я с улыбкой поворачиваюсь к Ивану, сообразив, что, наверное, надо его представить. — А это мой…

— О, здорово, Дес! — вдруг с облегчением говорит парень Наташи и шагает к нам, протягивая Ивану руку. Но тот ее почему-то не пожимает. — А я смотрю, ты не ты. Прикид такой у тебя… Не сразу узнал. Нат, это Ян Десподов из моей группы.

— Да я в курсе, — бормочет Наташа и смотрит на меня с таким явным вопросом, что он буквально висит над ее головой, как в комиксах. — Кто ж его не знает, блин.

Что они несут? Какой еще Десподов?

Я даже оглядываюсь по сторонам, проверяя, не пробрался ли этот неприятный белобрысый тип вслед за нами сюда. Но здесь никого нет, кроме меня и Ивана.

— Вы что? — Я смеюсь. — Это не Десподов. Это Иван. Он с истфака, он…