Главврач для Босса

Глава 1

Стою перед высоким напольным зеркалом в спальне и с трудом узнаю себя.

Нет, не в смысле «кто эта женщина?» — я отлично знаю, кто это. Это я, Анна Ветрова, тридцать два года. И сегодня я собираюсь на похороны бывшего.

А в том смысле, что я за многие месяцы впервые чувствую себя женщиной с большой буквы «Жэ».

Не подумайте плохого. Хотя «ж» у меня может быть и вправду немного великовата, но не так чтобы критично.

А выгляжу я, простите мой французский, очуенно.

Медленно провожу ладонью по бедру, поправляя чулок. Чёрный кружевной пояс, который я купила в прошлом месяце в одном бутике на Невском, сидит идеально.

Чулки — тонкий шёлк, стрелка сзади строго по центру.

Я одёргиваю юбку-карандаш, обтягивающую бёдра так, что любая медсестра позавидовала бы, если бы увидела.

Пиджак с острыми лацканами строго по фигуре.

Под ним — кружевной корсет, скрывающий, а может, наоборот, являющий миру мой бюст, то есть сиськи, которые Александр, царство ему небесное, Сергеевич Морозов называл «главным целебным средством Анны Аркадьевны».

Конечно же туфли черной замши на десятисантиметровых шпильках.

Но главное в моём наряде, вишенка на торте — умопомрачительная шляпка, которая стоит как вагон золота.

Чёрный, как мавританская ночь, фетр, широкие поля, вуаль, спадающая до середины скул.

При этом я могу спокойно убрать вуаль в специальный кармашек, и вуаля — её как не бывало.

Сейчас опускаю вуаль, и мир становится чуть темнее, чуть загадочнее, а я со своей тёмно-бордовой помадой ещё более женственной и притягательной.

Верчу головой влево, вправо. Чёртовски хороша, сказал бы покойный Морозов.

Всё для тебя, милый. Весь этот таинственный чёрный, неистовый эрос и жар женской страсти, выраженные в моём наряде — для тебя.

Я выгляжу как героиня нуара. Как роковая женщина, которая вот-вот скажет тому, кто лежит в гробу: «Прощай, дорогой, спи спокойно. И не вздумай вставать!»

Для кого-то это может прозвучать дико, ведь я мысленно обращаюсь к трупу, который этой всей красоты не увидит.

Я — врач. Я видела смерть сотни раз. А исцеления — тысячи.

Для меня любое тело, даже мёртвое — это объект для медицинского анализа и воздействия, а не святыня.

Поэтому общаться с покойником в таком духе для медика абсолютно нормально.

Я не злая. Я просто профессионал. А собираюсь я на похороны своего бывшего любовника.

Ну как любовника — мы никогда официально не были парой. Я не замужем, и никогда не была. Он тоже не сказать чтобы очень женат.

Так, состоял в официальном разводе с женщиной, отношения с которой периодически то возобновлял, то снова прекращал.

Меня эти качели туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно, порядочно достали!

Бывший умел попить крови, как никто другой.

Саша, Александр Сергеевич Морозов, главврач больницы № 7, мой бывший начальник, умер от оторвавшегося тромба ровно четыре дня назад.

Прямо во время утренней планерки.

Как рассказали очевидцы — неожиданно замолчал, упал лицом вниз, громко долбанулся лбом о столешницу, так что подпрыгнула чашка с кофе и звякнула ложка на блюдце.

Потом как-то опрокинулся набок, повалившись вместе с креслом.

Затем дёрнул ногой в шикарном английском ботинке с изящным отрезным носком особого кроя, напоминающего распростёртые крылья летящей птицы, и затих навсегда.

Никто даже не понял, что это не обморок. Никто сразу и не подумал, что он двинул кони.

Потому что Морозов совсем не старый. Сорок — ну какой это возраст для мужчины?

Может, кому-то и старый. Мне в этом плане был в самый раз.

Меня всегда тянуло к более зрелым мужчинам. Которые старше и опытнее меня. Сорок лет, господи боже мой, это же полный расцвет всех сил.

В том числе и «этих» самых.

Да, прибудет с вами, сорокалетние мужики, ебибедская сила!

Мы с Морозовым не виделись довольно давно.

Ровно месяц назад я ушла из больницы, как только мне сделали отличное предложение.

Не буду врать, офигенский карьерный рост и прибавка к зарплате сыграли роль.

Но главная причина ухода с прежнего места работы — эти американские горки.

Морозов достаточно потрепал мне нервов, но ещё больше он досаждал своей бывшей жене.

В очередной раз убедилась в проверенной веками истине: замешивать личную жизнь и работу в один коктейль нельзя.

Я решила, что с меня хватит. Уходила с чувством облегчения — будто гора с плеч упала.

Помню, как в последний день стояла в его кабинете, смотрела в его карие глаза и говорила: «Саша, я желаю тебе счастливой жизни».

Но со «счастливой жизнью» не срослось.

Тромб решил по-своему.

Конечно, персонал больницы во всём обвинил меня.

Но я совершенно не чувствую никаких угрызений совести. С какой стати?

Когда мы только начали встречаться, он убедил меня, что навсегда расстался с прошлым.

Что его бывшая жена — это ошибка молодости, что он свободен как ветер. Я проверила. На тот момент это так и было. И поверила.

И как это обычно бывает — он навешал мне лапши на уши про «навсегда» с прошлым.

Кстати, она как-то приходила ко мне поговорить как женщина с женщиной и, театрально закатывая глаза и прикладывая тыльную сторону ладони ко лбу, дарила мне Морозова: «Забирай его себе! Он твой!»

Что значит «забирай себе»? Он что, чайный сервиз, спальный гарнитур?

Два года я поддерживала, успокаивала, понимала, отпускала, принимала и всё такое прочее. Пока не поняла, что у него никогда не было намерений строить серьёзные отношения.

Нет, я в принципе не сомневаюсь, что он меня по-своему любил.

Он и показывал, и совершал поступки. Но Морозов застрял в своих сомнениях и считал, что любит нас с бывшей женой обеих.

Говорил, что я единственное украшение его жизни.

Поэтому, раз уж так, сегодня я не буду плакать.

Сегодня я буду блистать!

Я поправляю шляпку ещё раз. Беру с тумбочки чёрную сумочку-клатч, кладу туда телефон, губную помаду и крошечный флакончик нашатыря — мало ли, вдруг кто-то из коллег или родни грохнется в обморок.