Глаз Дракона. Хранитель

ГЛАВА 3 Подруги-близнецы и загадочный толкователь снов

"Дорогой Лукас ван Фан, положение затруднительное… Я беру на себя всю ответственность за Тимофея Стефенсона (неконтролируемый lupinotuum pectinem). Прошу, скажи, где оно? Совет ни за что не одобрит. Тимати сможет, я не видела прежде более достойного кандидата. Если он не сумеет, ты знаешь, что сулит ему наш договор с оборотнями. Мальчик укрыт в моём замке. Долго их это не сдержит, прошу, скажи где?"

Из письма Оливии Харингхтон к Лукасу ФрансХристиану ГеоргОганесу Николасу Леонарду ван Фану

Таня резко села на кровати. Она с облегчением осознала, что находится в своей комнате, и опустилась обратно на подушку.

"Сон? – удивилась девочка, – Неужели, сон?"

Таня помнила его во всех деталях: и как увидела мальчика со светящимися глазами, и как обожглась о камень, и жуткую скрипящую лестницу, чьё-то гадкое шипение, загадочный чёрный шкаф. Такое с ней происходило впервые, не отпускало ощущение, что она действительно видела и ощущала всё это. Её тело ещё не забыло неприятное чувство дрожи от ужаса. Чудно́ оказалось увидеть настолько правдоподобный сон. И она ясно осознавала, каким в действительности выдался вчерашний день. Помнила рыжеволосого мальчика, с которым столкнулась на первом этаже, уходя домой. Заурядный путь через парк, возвращение домой и привычные для этого времени года дела.

Сон чувствовался таким реалистичным, что без препятствий смешивался с действительностью. И Тане казалось, что у рыжего мальчика вполне могли светиться глаза, а она – зачем-то, зайти в подсобку с картами. Единственное, в чем точно была уверена девочка – то, с чего всё началось: камень. Она подошла к шкафу, достала штаны, какие вчера носила и… в их кармане взаправду лежал маленький камешек. Обычный голыш – ни тёплый, ни светящийся. Таня покрутила его в руках и вскользь ощутила шероховатую линию на его гладкой поверхности. Она поднесла камень к лицу – поняла, что это – тонкий вертикальный скол. Вытянула руку с тем: с такого ракурса камень походил на глаз змеи, или ящерицы, или кошки.

"Как на том медальоне и в книге, – подумала девочка, вспоминая выцарапанный рисунок на украшении, к какому камень хотел приблизиться. – А если это был не сон? Нужно сегодня проверить: есть ли в самом деле тот кабинет…"

"Оставь меня…" – Таня уронила камень в полку с её вещами, из которой и достала его: она не ожидала, что ещё раз сможет услышать этот голос.

Всё это происходило в реальности? Он умеет говорить? Камень?

"Почему?" – спросила она.

Такой разговор ей не нравился. Ощущение, что она спит до сих пор, не покидало.

Камень молчал. Таня осторожно, словно тот был живым и мог выпрыгнуть оттуда к ней в руки, задвинула полку на место. И, не поворачиваясь к ней спиной, медленно отошла обратно к кровати. Что теперь делать? Это воображение? Сон? Чья-то шутка? Могла ли она с этим что-то сделать? Девочка залезла на кровать с ногами и замерла, боясь приближаться к шкафу, а значит – выходить из комнаты, потому что тот стоял рядом со входной дверью. Оставалось надеяться, что кто-нибудь из родителей, или Даша, с которой она должна была пойти вместе в школу, зайдёт в комнату и поможет ей выбраться. Тане и хотелось подтверждения того, что с ней всё в порядке и камень действительно разговаривает. И очень не хотелось провоцировать его на разговор, ведь, если он может говорить, значит, он умеет и нечто большее?

Девочка вдруг ясно увидела череду образов, которые, не видела, а именно ощущала в момент их первой связи. Он представился самой искренней и доброй, но коварной и угрожающей улыбкой. Что-то крепко связывало этот камень с ней. Казалось, у неё внутри хранился достаточно острый нож, чтобы раз и навсегда разрезать цепи, сковавшие их. Этот нож был мельчайшим желанием, коротким взглядом, жестоким словом. Лишить себя саму этой части? Могла ли она так поступить? Уничтожить крохотную долю бытия, ничтожную, зато такую родную. Таня, ей казалось, смутно помнила, заранее знала, этот образ. Этот голос, все его намерения, желания и страхи. Мог ли этот камешек уничтожить её своими страхами? Задушить своими намерениями? Отобрать жизнь желаниями? Нет. Девочка твёрдо знала, что такой нож есть только у неё. Что единственный, кто может всё спасти или разрушить – это она. Что Он не раз возвращался к ней, после каждого жестоко поступка. Что она успела когда-то далеко не в этом мире и даже не в этой жизни причинить ему так много зла и боли, которые, тем не менее, оставив след на его образе, никак не изменили его нутро. Так и оставив Таню вершителем, а его – жертвой её ножа.

"Потому что так надо…" – вдруг ответил голос, прервав поток мыслей, развеяв какую-то древнюю память и вобрав её обратно в себя. Таня снова вернулась к реальности, и снова всё это показалось глупым сном.

– Хватит тратить на это время! – выкрикнула девочка, поднимаясь. Она решительно направилась к шкафу, распахнула его и оказалась лицом к лицу с камнем, который своими руками подобрала совсем недавно. – Бред какой-то… – полушепотом произнесла Таня, беря его в руку.

Вес голыша, казалось, увеличился; его полупрозрачная натура хранила в себе тысячи секретов и невиданную силу, род которой был незнаком девочке, хотя тоже казался родным.

– Не спишь уже? – спросил, входя в комнату, отец Тани. – Ну и хорошо, я как раз шёл тебя будить. Завтрак готов.

Девочка, не заметив, как тот постучал, услышала его вопрос и быстро сжала руку в стремлении спрятать (неужели защитить?) камень. Она еле заметно покачала головой. Каким же образом ему удавалась так на неё влиять? И почему она хотела к нему прислушаться?

– Скоро буду, – ответила Таня, улыбнувшись.

Девочка решилась: сегодня обязательно проверит, есть ли в школе та самая комната, куда она во сне попала. И, если есть, будет понятно – всё, что случилось там, было отнюдь не сном.

Поспешно собравшись и сунув камень в ящик письменного стола, уступив голосу, Таня вышла на завтрак. Девочка верила: в этот день она разоблачит его.