Глаз Дракона. Хранитель

ГЛАВА 16 Хранитель. Совет. Начало

"Это – не конец"

Вечная истина

Тим вошёл в свою комнату и, не включая света, сел на постель. Он сожалел, что не смог сдержать Мая, чтобы тот поговорил с сестрёнкой, и думал, как бы незаметно пробраться в дом Аллара ещё раз. И думал о Мифе. С одной стороны, парень не соврал о Линн и не дал двери исчезнуть, с другой, как думал Тим, рассказал графу об их приходе. Пусть Май и заверял, что учитель сам узнал. Если так, почему не помешал им взять коробку для Ли, где хранились письма, после которых она и перестала ему подчиняться? Неужели граф нашёл в этом свою выгоду? Или Тим что-то упустил? Аллар живёт не одно столетие и его, явно, не смог бы одурачить почти-тринадцатилетний почти-мальчик, почти-оборотень и почти-маг по совместительству.

"Спасибо", – поблагодарил Май.

"За что? – вина кольнула Тима ещё раз. – Мы так и не поговорили с Ли…"

"Ты рисковал жизнью ради меня и моей сестры. Спасибо за твою попытку".

"Ладно тебе, Май, я ничего не сделал, граф и так не смог бы причинить мне вреда".

"Ты не знаешь его, Тим, он может совершить всё, что угодно и даже больше, нам повезло сегодня, очень повезло…"

Тим в возмущении захлебнулся словами. Как Май мог после того, как остался в мирах душой, так слепо продолжать верить в своего учителя? Как мог соблюдать правила, которые привели к такому состоянию? Мальчик попытался собраться с мыслями, он должен хотя бы попытаться переубедить того, кто теперь жил в свете его существа. Полоса света, расползшаяся по полу и ударившая в глаза, остановила его.

– Тим, – окликнула его директриса, – почему ты сидишь в темноте?

Она сделала шаг в комнату и включила свет, ослепивший своей яркостью. Мальчик прикрыл глаза рукой:

– Да я просто говорил…

– Май? – уточнила женщина.

– Да, – подтвердил он, убирая руку от лица.

С того момента, как он видел её в последний раз, прошло полдня, и за это время Лидия очень изменилась.

На фоне тёмно-синей комнаты Тима, директриса выглядела серой. Её кожа, глаза и волосы – всё было серым, даже её одежда выглядела такой. И её голос тоже стал серым. Всё стало выцветшим, полумёртвым.

Тим с печалью подумал, что за то время, которое он находится здесь, принёс ей слишком много стресса, разочарования и печали… Не раз он заставлял её волосы седеть, а глаза терять цвет. Сколько боли доставил ей и себе, одарив шрамом на щеке, сохранявшимся при любой её внешности? Шрамом, напоминающим ей о нём, а ему – о том, что он убийца, что он не должен жить на этом свете, что он приносит слишком много вреда всем тем, к кому близок. Этот шрам оставался единственной не серой деталью её образа, напоминаем: кто такой Тимати Стефенсон; печатью смерти, пощадившей её в тот день, на её лице.

Лидия охнула от удивления смешанного со страхом:

– Тим, что ты сделал с зеркалом?!

Мальчик повернулся к шкафу, где раньше то было. Вместо него на дверце и полу остались десятки новых – осколков.

– Это был настоящий Хамальдон… – прошептал ошарашенный озарением Тим.

– Что?

Он, чуть шатаясь от усталости, подошёл к осколкам, поднял один из них с пола и посмотрелся в него:

– Прости меня, Омаль, прости, что не поверил тебе, прости, что не послушал…

– Тим, что такое ты говоришь?

Тим не знал, можно ли рассказывать про сон, поэтому сказал, что это вышло случайно. Лидия Владимировна магией убрала все осколки (кроме того, какой Тим втайне присвоил) и сотворила новое зеркало.

Осколок будет его памятью об Омале, обо всём, что тот сделал для него, о том, что не всё тёмные маги черны душой, и том, что мальчик поклялся вызволить своего друга любой ценой.

Как выяснилось, в пятницу искали добровольцев, для помощи в создании макета школы, и Даша великодушно занесла в список имена Омаля и Тима. Конечно, там могла бы оказаться и Таня, она-то, в отличие от них, была рядом с подругой и смогла сократить до минимума такие посягательства по отношению к своей персоне, сказав, что ни в коем случае не сможет полностью и самоотверженно отдаться делу, потому что будет занята.

Делать было нечего, да и это выходило не так плохо, как казалось на первый взгляд (именно так утешал себя Тим): он сможет больше времени проводить с девочкой, не выдумывая других поводов.

Среди охристой хладной равнины, чуть уступавшей желтоватому небу, стоял мальчик. Он знал, где очутился, потому что бывал здесь. Еле различимый шум воды шептал на ухо беспокойство, предупреждая о подстерегающей опасности. Мир-пустыня встречал его без энтузиазма, никак не отреагировав на появление этого чудного создания. Получеловек силился осознать себя. Самоощущение выдавало ему тайны подсознания: его мутило, что-то внутри вопило, умоляя спрятаться.

На горизонте завиднелись громадные клубы пыли. Они приближались. Тим напрягся и смог рассмотреть там сотни скорпионов. Обычно они охотились на Силу, а сейчас, он откуда-то знал, неслись на него. Страх стал охватывать мальчика, позывы того, хуже рвотных заставляли сгибаться пополам, не находя ни одной опоры, ни одной причины противится ему. Скорпионам не составит труда расправиться с ним. Мальчик запаниковал, тело мешало ему двигаться, а разум осознавал: нужно что-то делать.

Тим призвал Япосох, как бы предавая себя желанием защититься от неизбежного и правильного. Артефакт не отозвался на его зов. Вместо этого на пальцах правой руки начали расти когти. Кое-кто другой был готов оказать ему помощь. Мальчик в ужасе схватил своё запястье, сжав то со всей силы, как будто так мог задушить обращение.

– Нет! Пожалуйста, нет, не надо… – взмолился Тим.

От усилия рука задрожала. Это не помогало. Кисть стала покрываться густой шерстью. Мальчик запаниковал: если он обернётся, всё живое рядом с ним погибнет! Даже скорпионов, мчащихся к нему с аналогичной оборотню целью убивать, Тим не хотел губить. Он оглянулся, может, ему удастся уйти? Позади постиралась равнина. Ни реки, ни обрыва рядом.

Тим почувствовал боль в глазах, вдруг потемнело. Прорвавшееся на первый план зрение оборотня не хотело терпеть света, оно собиралось заставить мальчика принять себя. Не перенося жуткого страдания, он разжал ру́ки и надавил ими на веки: