Глаза бабочки

Глава 23

Ей составило труда убедить Кая на время не перевозить её ни в какую башню и не приставлять никакую охрану. Славу Богу, её прозорливость сыграла на руку. Она могла спокойно улететь на встречу с Волковым. Надо было просто оставить браслет дома: без него Кай не мог отслеживать её.

Машина приехала за ней не в понедельник и не во вторник, а в среду: таков был её ультиматум. “Майкл, передай Волкову, что я буду ждать его машину в среду. Если она приедет в понедельник или вторник, я плюну с балкона на её крышу. И больше не появлюсь в Яблоке”. Тамара сделала это не из вредности, а потому что по понедельникам и вторникам встречалась с НИМ. В среду же всё произойдёт по обычному сценарию: чёрная машина приедет за ней, но отвезёт её не в шоу, как обычно, а в аэропорт.

В среду в 15:00 длинная чёрная машина ожидала её внизу, демонстрируя неизбежность ситуации. Но Тамара не испытала страха. С самого момента принятия решения её сердце словно зачерствело, и она не чувствовала ничего, кроме решимости. Что бы не происходило на острове, она будет держаться с достоинством и мужеством. Если её обидят, ОН, конечно, не спасёт её. Но ОН придёт позже. И отомстит. Жестоко. Пусть! Пусть Волков попробует обидеть её, и ОН обидит его в ответ.

Мысль о неизбежном наказании за ещё не совершённое преступление накрыла Тамару невидимым крылом ангела-хранителя. Может быть, это крыло было не белоснежным, а чёрным. Но ОН был её ангелом отныне, и таков был цвет его крыльев. “Ничего не бойся”, - произнесла она в голове.

На ней были синие джинсы и белая шёлковая рубашка с рукавами-раструбами и высоким воротничком. На свидания с НИМ она неизменно надевала платья, но не сегодня. У неё не было желания угодить. Но всё же гипюровый верх рубашки, её элегантный крой и цвет выглядели очень женственно и мило. Оставалось понять, стоило ли на время путешествия закрывать лицо или нет. В конце концов, она всё же решила надеть одну из шляпок с вуалью. Это была классическая почти мужская шляпка-федора с глубокой вуалью, прикреплённой к тулье. Шляпка и вуаль были чёрными, под цвет её пальто. Тамара глянула на себя в зеркало напоследок. Казалось, что её взгляд способен прожечь даже толстую вуаль.

Она спустилась к лимузину, поздоровалась с шофёром, открывшим дверь, и забралась внутрь и оказалась в рабочем кабинете, декорированном в мягких пастельных тонах.

Машина тронулась, пульс участился, она закрыла глаза и постаралась дышать глубже и реже. Мосты позади неё вспыхнули, как спички.

Все мысли уже были передуманы, все чувства перечувствованы, сомнения и страхи - оказались погребёнными под останками сгоревших мостов.

В баре поблескивали чистые фужеры. В голову пришла мысль приглушить волнение несколькими каплями шампанского, но пришлось тут же отвергнуть её: машина несла её к полю битвы, требующей чистого разума и полного самоконтроля.

Через полтора часа огромная махина боинга с красовавшейся на ней надписью латиницей Volkov, тяжело взмывала в небеса. “Уважаемые пассажиры!” - услышала она голос пилота - “Нашему воздушному судно предстоит преодолеть 2325 клометров. Полёт займёт три часа. Экипаж корабля желает вам приятного отдыха!”

Борт-проводница, представившаяся Делей, любезно вручила ей кожаное меню с напитками и закусками. Её взгляд был мягок, успокаивал, и Тамаре вдруг почудилось: всё будет хорошо.

Дели была красивой женщиной неопределённого возраста калмыцкой национальности. Её на удивление широко распахнутые, вероятно, благодаря блефорапластике, тёмные, красивые глаза смотрели почти нежно. Она действовала как идеальный робот японского производства: та же невозмутимая благожелательность, сдержанная учтивость и едва ощутимая нежность.

Как и в лимо, во внутренней отделке боинга не было излишне броской роскоши. В салоне царил сдержанный, элегантный шик. Никаких фамильных гербов, оттиснутых на мягкой коже кресел, никакой 24-каратной позолоты здесь и там - ничего такого, что могло бы изоблечить его как без веcти утонувшего в пучине собственной значимости богатого мальчика со старым лицом. Очко в его пользу!

А ведь ещё он знал, как выглядит её лицо ! Последнее льстило ей больше, чем она того желала.

Через три часа самолет начал снижение. Сквозь чернильную дымку сгущающегося вечера хаотично рассыпавшимися бусинами раскалённого ожерелья особо знойной олимпийской богини внизу засверкали тысячи огней. Под самолётом протиралась Греция!

Когда она спускалась с трапа, серебристая металлическая стрекоза уже ожидала неподалеку. В сопровождении Дели она дошла до вертолета, возле открытой двери которого стоял пилот. Мужчина поприветствовал их и помог Тамаре погрузиться в пассажирский салон.

Внутри он оказался просторным и таким же высококомфортабельным, как и салоны авто представительского класса. Она удобно устроилась в одном из четырех кресел у самого окна. Дверь закрылась и через несколько мгновений вертолет мягко вздрогнул: заработали лопасти несущего винта. Тамара взглянула в окно: Деля махала рукой и улыбалась своей искусной улыбкой. Летающий аппарат оторвался от земли и белеющее красивое лицо борт-проводницы с развевающимися волосами исчезло внизу.

Вертолёт взмывал всё выше, смешиваясь с темнотой, пока, наконец, россыпь огней на земле не слилась воедино с мериадами сверкающих ночных светил. Она забыла о своих страхах и погрузилась в созерцание ночи...

...Вертолет летел над заливом, похожим на чёрный шёлк. Огни яхт, стоящих на якоре в бухте, остались далеко позади, и теперь тёмная бесконечная гладь моря была абсолютной. Лишь отдельные огоньки задремавших в открытом море судёнышек и серебристая лунная дорожка, уходящая к горизонту, напоминали о том, что внизу - тонны воды. В голову пришёл детский вопрос: что будет, если всё время лететь вдоль этой лунной дорожки, до самого конца? Может быть, там ждёт Бог? Или сбываются мечты? Что, возможно, одно и то же...