Глаза дракона

Глава 1. Неслучайные знакомства

Давным давно, когда в мире было много ци, увидел дракон Шень жену своего брата - земного Императора, и прекрасна она была, словно распустившийся цветок лотоса.

— “Погода была прекрасная, принцесса была ужасная”, — изобразив на лице кривую улыбку, прокомментировала мать, понизив голос, когда Лина нашла ее в толпе желающих приобщиться к современному искусству.

На улице пылал жарой июньский полдень, вручение дипломов должно было начаться через пару часов, и Лина искренне надеялась, что успеет незаметно улизнуть с презентации очередного протеже матери.

Она бы вообще пропустила открытие выставки еще одного современного художника, но мать настояла, и вряд ли бы нашелся человек, который смог бы не стушеваться и отказать известной московской галеристке и покровительнице молодых дарований.

— Привет, мам, — Лина покорно подставила щеку, ее окутало тонким запахом пионов, и материнский поцелуй растаял в паре сантиметров от кожи — конечно, нельзя же испортить макияж.

Татьяна Ларионова была воплощением элегантности и стиля. Как она сама постоянно твердила Лине, предпочитающей любой продуманной укладке небрежный пучок, держащийся на кисточке или карандаше попавшими под руку, — женщина должна олицетворять собой то, чем занимается. А занималась Татьяна Ларионова подбором картин для частных коллекций, владела галерей современного искусства и блистала, как организатор вот таких закрытых выставок.

Когда-то давно она мечтала стать художницей и, насколько могла судить Лина по старым работам матери, найденным на чердаке дачного дома, подавала большие надежды. Но на практике в Италии, куда Татьяна попала едва ли не случайно, познакомилась с отцом Лины и теперь уже бывшим мужем. Он-то и сбил молодое дарование с пути истинного.

— Что на тебе надето? – мать отстранилась и придирчиво оглядела ее с головы до ног, как если бы Лина была одним из полотен, представленных ей для оценки. — Я же предупредила тебя, что здесь будет Виктор. Я показала ему несколько твоих работ, он планирует купить ту, с поталью. Не лучший выбор, на мой взгляд, но для начала — очень хорошо. Нарисуешь пару похожих, выставлю их у себя.

— Мам, мне надо тебе кое-что сказать, — начала было Лина, для храбрости сжимая свою маленькую сумочку так, что мелкий бисер впился в пальцы, но мать оборвала ее, заметив кого-то в толпе:

— Не стой столбом, пообщайся с людьми, тебе пора самой заводить полезные знакомства. Через полчаса найди меня, познакомлю тебя с Виктором, — она еще раз оглядела ее. — И туфли эти дурацкие! Надо будет поговорить с твоим отцом, чтобы проследил, что ты не сидишь постоянно в музеях, хотя бы, когда гостишь у него.

— Я как раз хотела с тобой…

— О, То Лао! Такая честь видеть вас здесь! — мать повернулась к ней спиной, переключив все внимание на пожилого китайца. — Право не ожидала, мне казалось, что современное искусство немного не в вашей сфере интересов.

— О, что вы, Татьяна, интересно посмотреть на что способны молодые художники, — взгляд мужчины скользнул по Лине, блеснула золотая оправа очков, и он переключил все внимание на ее мать.

Вот с кем бы Лина с удовольствием познакомилась. То Лао был известным реставратором, лучшим. Более двадцати лет он работал по всему миру, но неизменно возвращался туда, где оставался практически богом – в Запретный город в Китае. Но мать была уверена, что Лина забыла о мечтах стать реставратором. Что ж, ее ждет большой сюрприз, когда она узнает, что дочь закончила вовсе не факультет живописи.

Лина вздохнула, оглядывая посетителей — сплошь элегантные гости, пришедшие не столько посмотреть полотна, сколько приятно провести время. Безусловно здесь были и истинные ценители, возможно из числа друзей самого художника, но в основном — меценаты вроде ее матери и Виктора, галлеристы и те, кто искал возможности выгодно вложить свои капиталы. Она обошла по кругу два зала, задерживаясь у каждой из картин, и, наконец, остановилась в дальнем углу, где висел огромный, практически во всю стену холст с щедро рассыпанными по белому фону зеленовато-голубыми кругами. На некоторых рука художника дрогнула, хотя Лина не исключала, что подобное было сделано специально, и пятна размазались, потеряли свою геометрическую округлость и стали напоминать диковинную чешую.

В затылок приятно дул кондиционер, охлаждая шею и покачивая снова упавшую на лицо прядь, и Лина замерла любуясь тем, как плавно кружатся в теплом солнечном свете, пронизывающим серое, пустое пространство галереи мелкие пылинки. На фоне бетонных стен, белого холста и зеленоватых пятен они казались волшебной золотой пыльцой.

— Красиво, правда? — раздалось за спиной на английском с сильным акцентом.

Лина моргнула, вдыхая, словно всплывая из глубин своего воображения и, обернувшись, увидела То Лао, который разглядывал полотно с искренним интересом.

— Не совсем то, что мне нравится, — неожиданно честно ответила Лина, хотя не соглашаться с мэтром было странно, мать бы точно улыбалась и кивала, впрочем разбираться в современном искусстве было ее работой. — Я предпочитаю менее абстрактную живопись.

— Легко восхищаться тем, что близко и понятно, — с улыбкой произнес То Лао, — удивляться и принимать чуждое — требует гибкости ума, или же это чуждое должно быть неоспоримо прекрасным.

Он помолчал, разглядывая картину поверх очков, и добавил, не глядя на нее: