Глаза дракона

Глава 2. Портрет

Строго следили за красавицей, но была она не только красива, но и умна, и придумала способ ускользнуть от пристального надзора

— Мам, я вернулась! — Лина с облегчением прислонилась к прохладному металлу двери, наощупь закрывая замок одной рукой, а второй привычным движением закидывая клатч на трюмо.

Тот шлепнулся с гулким звуком и проскользил до зеркала, мелкий бисер клацнул по стеклу. Лина, скинула туфли и замерла на мгновение, вглядываясь в свое отражение: растрепавшиеся волосы золотым пушистым ореолом обрамляли раскрасневшееся от жары сияющее лицо. Коридор тонул в закатных лучах солнца – золотистые пылинки кружили точно так же, как утром в галерее. Лина сощурилась, улыбаясь, проводя рукой в воздухе и представляя, как в детстве, что это волшебная пыльца, которая подчиняется ей, чувствуя, как внутри разливается счастье: у нее получилось! Вожделенный диплом получен, долгие часы учебы, просмотров и практик позади, а впереди работа в самом Эрмитаже.

Ноги гудели от долгой прогулки с одногруппниками, хотя она и ушла в разгар веселья. Празднование выпускного планировалось на всю ночь, все собирались в бар, потом куда-нибудь потанцевать, но Лина не хотела лишний раз провоцировать мать на вопросы.

Она прошлепала босиком по приятно-прохладной плитке пола:

— Мам, ты дома? — позвала она еще раз, заглядывая в кабинет, но матери там не было, только прохладный полумрак: окна выходили на север и солнце сюда не заглядывало.

Это означало, что у Лины в распоряжении был весь вечер: если мать не вернулась рано, то скорее всего ужинает с партнерами, и можно успеть продумать, что и как говорить. Но стоя под прохладным душем, Лина размышляла о том, что лучше взять в Петербург и какой из экспонатов ей могут поручить для реставрации.

Спустя четверть часа посвежевшая, смывшая непривычную и порядком надоевшую за этот жаркий день косметику Лина, напевая веселый мотив и пританцовывая, вышла из душа.

— И когда, скажи на милость, ты собиралась мне сказать? — голос матери пригвоздил к месту, хотя звучал обманчиво-мягко, а лицо оставалось совершенно безмятежным.

Лина замерла, неловко придерживая полотенце на груди, чувствуя себя совершенно беззащитной и ежась от того, как неприятно капает на спину с мокрых волос.

— Я… Мам, я только оденусь и мы поговорим, — Лина двинулась было в сторону своей комнаты, но мать сделала шаг вперед, преграждая ей дорогу.

Безупречные лаковые туфли остановились в каких-то сантиметрах от босых ног Лины.

Мать двумя пальцами подняла диплом и качнула им перед ее лицом:

— Это что такое?

— Мой диплом, — Лина дернулась было его забрать, но мать отступила на шаг назад.

— Поправь меня, возможно, в мои годы мне уже изменяет память, — голос звучал тихо, но Лина сжалась, комкая полотенце на груди: именно таким тоном мать разговаривала с ней, когда была чем-то недовольна, — кажется, ты училась на кафедре монументальной живописи?

— Изменяет, — неожиданно даже для себя огрызнулась Лина.

Перед глазами уже была мутная пелена, но она заставила себя продолжить:

— Ты совершенно забыла, что я хотела стать реставратором!

— О, как ты заговорила, — мать сложила руки на груди, приподнимая брови в притворном удивлении. — Очень удобно предаваться своим детским мечтам, когда мать все за тебя делает! Я тебе искала клиентов все это время, вводила тебя в сообщество. Прекрасно приходить на все готовенькое и потом заявлять, что ты там хотела!

— Я не просила тебя этого делать, — Лина некрасиво шмыгнула носом, чувствуя себя совершенно беззащитной и несчастной в этом дурацком полотенце, с мокрыми волосами, противно липнувшими к шее, — я говорила, что я хочу сохранять то, что уже есть! И если и рисовать, то свое! То, как я вижу, а не как надо, чтобы понравится твоим друзьям!

— Не смей так разговаривать! Ты и так мне врала все это время! Просто кошмар! Спасибо Виктору, хоть от него я узнала, чем занимается моя дочь… Что ты, оказывается, такая талантливая, чудесная девочка, и “рисовать умеет, и как замечательно, что я поддерживаю такой необычный для нашего круга выбор профессии”. Мне еще никогда… никогда не было так стыдно, Лина! Ты представляешь, какими глазами я смотрела на него, пытаясь понять, о чем вообще он говорит?

— Тебе было стыдно за то, что я получила высшее образование? — вздрагивая от подкатывающих рыданий, проговорила Лина. – Или что? Я не вписываюсь в твое блестящее общество и распугиваю тебе клиентов своим непривлекательным внешним видом? Было удобно говорить всем, “ох, не обращайте внимания на ее наряд, она просто много рисует, понимаете, немного не от мира сего, так погружена в творчество”? Или ты думаешь, что я ничего этого не слышала и не замечала?

— Я просто хотела, как лучше, — ничуть не смутившись ответила мать, — ты не понимаешь, что такие истории прекрасно продают твое творчество! А с моими связями…

— Не нужны мне твои связи! — рявкнула Лина и замерла, слушая заполошный стук собственного сердца.

— Вот значит как, — спустя бесконечно долгую паузу проговорила мать, — вот как ты все вывернула. Что ж, есть в кого.

— Не надо приплетать сюда отца!

— Нет-нет, я все поняла, — мать впихнула ей в руки диплом, — ты у меня теперь самостоятельная. Я-то думала, что это все какая-то чудовищная ошибка. Была готова договориться с кафедрой, чтобы осенью ты пересдала сессию и защитилась. Но оказываться, ты уже все решила. Прекрасно. Тогда будь добра, дальше без меня.