Глаза пустыни

Глава 4

Проснулась как в детстве летом на даче, от того, что солнечный луч дополз до моей щеки и нагрел ее. Вскочила, Ласка возмущенно подпрыгнула, я выглянула в окно, настоящее лето, теплынь. Сегодня надену красивое платье, синее, говорят, блондинкам этот цвет идет. Волосы распущу, а внизу соберу в некое подобие французской косы у нас же неофициальная поездка. Я их вчера вечером намыла после укладки, долго же приходится сушить, так неудобно, когда они ниже пояса, да еще такие густые, не продерешь. Отец говорит, что это у меня в маму. Помнится, когда в седьмом классе я хотела сделать стрижку, тетя с отцом просто набросились на меня и взяли слово, что никогда их укорачивать не буду. Мама была бы недовольна. Зато сейчас раскинулись по плечам и спине такой гривой.

Вот я, кажется, и готова. Как преступница тихо прокралась к входной двери. Олегу еще рано вставать, а завтрак на столе. Чувствовала же, что не надо ввязываться в эту авантюру. Коготок увяз, всей птичке пропасть. Что же это за умопомрачение такое? Так нельзя. А что, собственно, я делаю? Сопровождаю гостя университета на экскурсию, только и всего. Один сегодняшний день, а потом он уедет. За тридевять земель, в тридесятое царство-королевство, ведь в Марокко глава государства король, кажется. Да что такого-то, просто приятная поездка с интересным человеком.

Ох, далеко эта поездка может завести. Почему же? Погуляем, поговорим, и все вернется на круги своя. Тобой я только очарована, к былому я навек прикована, - именно так оно и есть. А измена в уме, это тоже измена? Или считается только измена физическая? И кто их будет, эти измены, считать? Вселенский разум? Физически я никогда не смогла бы мужу изменить, по крайней мере, не поставив его в известность, что между нами все кончено, а формальности – дело десятое. Просто у нас с Микаэлем платонические отношения и все. Нам интересно вместе, он умен, образован, обаятелен. Ладно, себе-то не лги. Я же вижу, что он мной очарован, околдован, я свела его с ума. И я никогда не чувствовала ни к кому такой духовной тяги, такого единения мыслей и чувств. А физической? Вот он уедет, и дурман рассеется. Не хочу, чтобы он уезжал. Никогда. Стоп! Вспомнить о муже, мирно дремлющем в соседней комнате. Для начала неплохо бы четко и твердо сообщить ему, что нас больше ничто не связывает, а то ему все не верится, хотя он мной давно уже не интересуется как женой.

Так, перед выходом посмотреться в зеркало, не забыть зонтик, болеро, знаю я нашу питерскую погоду. Дверь закрыла, придерживая язычок так, чтобы замок не щелкнул. Настроение какое чудесное! Прыг, прыг, прыг через ступеньку, побежала по лестнице вниз. Навстречу попалась соседка с третьего этажа, милая старушка, интеллигентная, симпатичная, аккуратная, только ворчунья.

- Ой, Марь Иванна, доброе утро! Вы с Белочкой гуляли? Какая она у вас лапочка, чистенькая всегда, ухоженная. А я на работу. До свидания Марь Иванна!

- Вот егоза, совсем девчонка еще, а студентов учишь! Ты чему их научишь-то, Алинка? Ну, беги, беги, а то опоздаешь.

Ну, допустим, бежать недалеко, всего десять минут, и я в метро. Московский район, элитные «сталинские» дома, крепкие, надежные. Деревьев, конечно, маловато, но наш двор в глубине, немного отдален от проспекта и вполне зеленый. Зато парк Победы совсем рядом, а в нем аллеи, пруды, лодочная станция, зимой каток. И квартира у меня шикарная, три большие светлые комнаты, кухня с балконом. У нас с Олегом личные «апартаменты», так ему сразу захотелось, впрочем, это удобно, и общая гостиная. В одной из комнат можно было бы устроить детскую, но муж детей заводить не хотел, так он говорил, как будто дети – это домашние животные, а не вершина любви. Вот и хорошо, что не завели.

Вышла на «Василеостровской», шагнула на ступеньку эскалатора, поднялась наверх, сгорая от нетерпения, загадочная аптека находится на Седьмой линии, совсем рядом. Дому уже лет триста и, насколько я знаю, там всегда была аптека, которой владели немцы.

Погода, на удивление, теплая, ласковая, солнышко пригревает, Васильевский остров просто расцвел под его лучами. С праздничным настроением я почти вприпрыжку дошла до аптеки и заметила припаркованный автомобиль-монстр. Совсем не похожий на профессора Микаэль озирался по сторонам, явно удивляясь разнообразию зданий. Он тоже, видимо, решил, что сегодня экскурсия пройдет в неформальной обстановке. Выглядит потрясающе, на нем темно-синие брюки, джемпер из хлопка, летний пиджак серого цвета, в общем, стиль кэжуал. Я увидела его и ахнула про себя – картинка из последнего номера модного журнала, хорош и соблазнителен невероятно, при этом образ еще и с налетом какого-то чужеземного экзотического шарма. Меня он заметил не сразу, а увидев, почему-то растерялся. Некоторое время мы постояли в молчании, глядя друг на друга, потом он нашел в себе силы, чтобы произнести:

- Доброе утро, Алина, я не узнал вас сразу.

- Доброе утро, Микаэль, я так изменилась со вчерашнего дня? – пытаюсь я непринужденно улыбнуться.

- Вы ослепительны, - он очень серьезно это сказал.

- Спасибо, вы умеете делать дамам комплименты. Вы любовались зданиями? Тут, правда, есть, что посмотреть, такое смешение стилей: модерн, эклектика, классицизм.

- Да, очень красиво и совсем не похоже на другие районы, а почему везде улицы, а здесь линии?

- Этот район царь Петр задумывал как центр столицы, он хотел создать что-то наподобие Амстердама или Венеции. Вместо улиц прорыли каналы, но Нева замерзала уже в октябре, а освобождалась ото льда только в апреле. Да и сами каналы оказались узкими и мелкими. Их засыпали, но название «линии» осталось, всего их тридцать три.

- Прямые улицы продуваются ветрами насквозь, - заметил профессор.

- Вы замерзли? Давайте, пойдем поскорее в аптеку.

- Это настоящий музей, какая приятная атмосфера, кажется, что мы просто попали в ту эпоху.

И правда, удивительным образом сохранен ее дух, даже экскурсовод, и тот одет по моде тех времен. В центре зала сидит основатель аптеки доктор Пель, то есть его восковая фигура, на переносице очки, перед ним раскрытый справочник. В зале мебель темного дерева с декоративными элементами, французские шторы, понятно, что это аптека «Поставщика Двора Его Императорского Величества». Микаэль, подойдя к фигуре, слегка наклонил голову, будто отдал легкий поклон коллеге.