Глаза тигра

Часть 1. Глава 1. Однажды в Нью-Йорке.

Все события и герои вымышлены. Любые совпадения с реальными личностями, живыми или мёртвыми случайны.

Осень, 1927 г.

Не по-осеннему яркое солнце поднималось из-за горизонта. Его лучи только касались верхушек небоскрёбов, а улицы ещё тонули в густых тенях. Город сбрасывал с себя оковы ночи, освобождаясь ото сна. Утренний туман, обволакивая дома, стелился по мостовой, забирался в переулки и густыми клубами висел над тёмной гладью Гудзона.

На набережной, ёжась от резких порывов ветра, стоял парень лет двадцати. Черноволосый, коротко стриженный, в белой рубашке и чёрных брюках, он задумчиво смотрел вдаль, туда, где за серой грядой облаков начинался новый день.

Парня звали Алекс Маккензи. Высокий, крепкий, атлетического сложения, с правильными чертами лица и выразительными глазами цвета янтаря. В его облике было что‑то суровое, не по возрасту взрослое.

Алекс смотрел на Гудзон и вспоминал день, когда впервые увидел берег "земли обетованной". Это случилось пятнадцать лет назад. Вместе с другими иммигрантами семья Маккензи пересекала океан в надежде изменить свою жизнь. Сколько их было таких, уставших от нищеты, полуголодных людей, возделывавших крошечные клочки земли на далёкой теперь Сицилии! Каждый лелеял мечту о том, что Америка – страна больших возможностей, примет их и даст шанс "подняться повыше".

Пятилетний Алекс носился по пароходу вместе с компанией таких же детей иммигрантов. Они играли в прятки. Его четырёхлетний брат Джонни, спокойный, меланхоличный ребёнок, предпочитал держаться рядом с матерью. Густой утренний туман делал игру особенно удобной, детям не приходилось искать укромных мест. Даже в нескольких шагах друг от друга почти ничего нельзя было рассмотреть.

Забеспокоившись, что Алекс может выпасть за борт, отец принялся его искать. Всё остальное Алекс запомнил очень ясно. Томас Маккензи подхватил его на руки и подошёл к перилам парохода. Туман рассеялся так внезапно, словно его и не было. Перед глазами удивлённого мальчика среди далёких огней города возникла огромная статуя женщины в длинных одеждах с факелом в руке, поднятым к самым облакам.

— Кто это? – шёпотом спросил Алекс у отца.

— Статуя Свободы, наша проводница в "землю обетованную", – торжественно объявил Томас.

Сколько Алекс себя помнил, отец всегда почтительно отзывался об Америке.

"Тоже мне – страна мечты! Как были бедняками, так и остались", – с досадой думал Алекс. Совершенно непонятно, на что рассчитывал его отец, простой шофёр, не знавший ни слова по-английски, решившись перебраться сюда.

Маккензи поселились в маленькой двухкомнатной квартире без особых удобств. "Адская кухня" охотно распахнула объятия для иммигрантов: что здесь, что в Бруклине обитал самый разный сброд. Томас подумывал о том, чтобы переехать в другой квартал, более спокойный и безопасный, но оплата за квартиру оказалась ему там не по карману. Впрочем, он напрасно беспокоился. Никто не заинтересовался его бедной семьёй, у них было нечего грабить, и они надолго осели здесь.

От настоящей нужды их спасало умение матери, Андреа, вести хозяйство и сводить концы с концами. Вскоре Томас устроился работать таксистом и вкалывал как проклятый почти без выходных.

Помимо Джонни, у Алекса были сестра Люсия и брат Рико. Прокормить четверых детей было непросто, особенно учитывая, что сам Алекс добавлял родителям хлопот. Томаса частенько вызывали в школу то разбирать драку сына, то оплачивать разбитое им окно. А однажды пришлось раскошелиться на целую витрину кондитерской. Алекс разбил её камнем, поспорив с одноклассником.

После школы Алекс шнырял по всему кварталу с ватагой сверстников. Как все мальчишки, они ругались, дрались, играли в войну, совершали набеги на кондитерскую и мелкие лавочки со сладостями, лазили по строительным лесам и кидались в проезжавшие машины грязью или снежками, в зависимости от сезона.

Несмотря на беспокойный характер, Алекс хорошо учился и любил читать. Он был любознателен и читал всё, что попадалось под руку: старые, пожелтевшие от времени газеты, учебники, книги из школьной библиотеки. Чтение переносило его в другие миры, подальше от отца с его бесконечным ворчанием о том, что надо зарабатывать деньги и помогать семье, а не сидеть, уткнувшись в книгу, или бегать по улицам с хулиганами. Никто в семье чтением не увлекался, и Томас не мог понять, что сын находит в этих "сказках", мешающих видеть реальность.

Отношения с отцом у Алекса складывались сложно. Томас постоянно придирался к нему и цеплялся к мелочам, часами читал нотации после очередного проступка, взывая к совести и напоминая о неизбежном наказании. Томас был католиком, хоть и не слишком набожным, и считал своим долгом наставлять детей на путь истинный.

Монотонный, занудный голос отца неизменно вгонял Алекса в уныние. В такие моменты он будто отключался, уставившись в одну точку, обычно на потрёпанный постер "Малыша"[1] на стене. Пропуская мимо ушей всё, что говорил отец, Алекс думал, что лучше бы тот наподдал ему затрещину или отхлестал ремнём, только бы не слушать это нудное бурчание. Но Томас никогда не поднимал руку на детей.

К остальным отпрыскам он относился не так строго. Он называл Джонни "воплощением своих надежд", и тот не обманывал ожиданий, вёл себя смирно, как и подобает послушному сыну. Рико и Люсия были ещё малы, и Томас посвящал им всё свободное время: гулял, играл, водил в Центральный парк, покупал мороженое. Алекс с ними никуда не ходил, ему было куда интереснее проводить время с друзьями или за хорошей книгой.