Глазами слепцов

Кэм, Хильда

Кэм снова и снова вглядывалась в своё отражение в зеркале, ничего не понимая.

- Простите, а в чём, собственно, причина скорби?

Тени удивлённо переглянулись.

- Ну, как же…ваши волосы…

- Прекрасно выглядят?

- Миледи, их нет.

Кэм озадаченно взглянула на элегантное каре, сделанное накануне в Лондоне.

- Как это нет? Вот же они!

- Разве же это волосы? С такими коротенькими обрезками вас теперь легко принять за простолюдинку!

Кэм возмущённо воззрилась на нахалку. «Коротенькие обрезки» обошлись ей в сто фунтов, и из салона она вышла, весьма довольная своим новым имиджем.

- И это несчастье случилось накануне столь значимого события! – добавила та, что дала ей зеркало.

- Ну всё, Мэган, - перебила её старшая, - миледи устала, ей итак пришлось нелегко. Теперь ей нужно хорошенько отдохнуть.

Потом вздохнула и мужественно добавила:

- А матери-настоятельнице я сообщу о случившемся лично. Сёстры!

У Кэм оставалась ещё куча вопросов, но женщины, как по команде, развернулись и выплыли из комнаты. Глядя им вслед, она пришла к единственному логичному выводу: она в очень далёкой английской глубинке. Или, может, коммуне – по типу эмишей. Это вполне объясняет и старомодную обстановку, и отсутствие каких бы то ни было благ цивилизации. Правда, оставалось неясным, как она сюда попала.

Едва женщины вышли, как в комнату впорхнула новая посетительница – так быстро, будто ждала прямо за дверью. Скорее всего, так оно и было. На ней было такое же серое платье, как и на остальных. По крайней мере, Кэм так показалось сначала. Но, приглядевшись, она заметила и существенные отличия: ткань куда тоньше и дороже, кокетливый, слегка приталенный фасон. На затылке вместо колпака помещалась изящная причёска: массивный хвост с тонкими обручами у основания, на греческий манер. По всей длине его перехватывали золотистые ленты и унизывали перламутровые и костяные бусины. Ореховые пряди имели почти такой же оттенок, как и у неё, но заканчивался волосяной шедевр аж ниже поясницы.

Гостья (лет пятнадцать, не больше) была среднего роста, стройная и гибкая, с подвижным миловидным лицом - похожа на грациозного оленёнка.

- Любезная Камилла, как я рада, что ты пришла в себя! – девушка вспорхнула на краешек кровати и сжала её руку своей узкой ладошкой. При этом она искоса бросила взгляд на её каре, но промолчала.

- Я всё утро провела на каменных плитах часовни, моля Зрящую о твоём исцелении! Она услышала мои мольбы!

Вытирание полов часовни, если и имело место, никак не отразилось на её наряде. Даже сейчас складки лежали на постели так непринуждённо, будто над ними с полчаса трудился костюмер. Бывают люди, которые выглядят изящно, даже копая выгребную яму. Именно к таким девушка и относилась.

- И я рада… - осторожно начала Кэм.

- …Корин, - подсказала та.

Тут подвижный взгляд посетительницы остановился на ширме с платьем. Она вскочила и протянула к нему руку:

- О, твоё прекрасное платье! Что с ним…

- Не трогай! – взвизгнула Кэм. Она не была до конца уверена, что аллерген выветрился даже после стирки, и совсем не хотела смотреть на то, как Корин будет корчиться, покрываясь гнойными пузырями.

Неправильно истолковав предупреждение, та отдернула руку и обиженно оттопырила губу.

- Прости. Ты, конечно, очень из-за него расстроена.

Кэм употребила бы другое слово, но не стала. Вместо этого она дружелюбно улыбнулась девушке:

- Корин…у меня всё ещё как в тумане. Никак не припомню, какой нынче день?

Губы Корин сложились удивлённым колечком, а через секунду её лицо приняло уже знакомое сочувствующее выражение:

- Пятое солнце третьей луны Златоноса, - с готовностью выпалила она.

Кэм обречённо вздохнула.

- А год?

- Тринадцать сотен и пятьдесят четыре года с момента ссоры Зрящей и Обиженного.

Отлично.

- Как далеко мы от Лондона?

- Лондона? – нахмурилась та. Но тут же печально вздохнула.