Глотая темноту

Глава 22. Новый виток

Укол доктора не принес облегчения: Клавдий читал, что местные лекарства не действуют на цзы`дарийцев, и теперь это подтверждалось. Провертевшись до полуночи, он все-таки погрузился в тяжелый сон, изредка вздрагивая и сворачиваясь под одеялом в позу эмбриона. Образы, что приходили к нему, были неприятны и пугающи: то он видел бескрайние болота, то зверя, зубами рвущего палатку, то поля, засаженные Шуи, и когда он срывал ягоду и подносил к губам, она оказывалась черникой. Клавдий плакал, просыпался и видел перед собой мертвое лицо капитана.

– Скоро пройдет, – говорил Тезон Тур, кривя черный рот, истекающий не то болотной гнилью, не то соком Шуи. – Потерпи еще немного.

– Катись… в бездну! – бормотал Клавдий, отворачивался и закрывал глаза.

В очередной раз его разбудил запах свежей выпечки. Клавдий сглотнул слюну и отмахнулся рукой.

– Уйди, – простонал он. – Опять глюк…

– Я не глюк, – с обидой проговорил кто-то. – Вставай, припадочный. Мамка тебе передала.

Клавдий вздохнул и открыл глаза. На краю кровати сидел Ярик и держал тарелку с лепешками. Нилот подскочил, живот свело судорогой, и он протянул руку и задержал ее на весу. Ярик засмеялся.

– Бери, не бойся! Ишь, худющий какой!

Клавдий взял лепешку и запихал в рот. Быстро прожевал и проглотил, едва не поперхнувшись. Ярик глядел на него вытаращенными глазами.

– Эво-он как оголодал! – протянул он и следующую лепешку протянул сам. – А что такое шуя?

По телу прошла дрожь. Клавдий подавился. Закашлялся, утирая нос.

– Что? – переспросил он. – Откуда ты…

– Слышал, ты во сне говорил, – пояснил Ярик. – Просил у кого-то.

Нилот поежился и облизнул губы. Покзаалось, появился и пропал знакомый кисловатый привкус. Захотелось заплакать, но Клавдий набил рот остатками лепешки и принялся сосредоточенно жевать, отгоняя морок.

Ярик, не дождавшись ответа, спросил снова:

– Правда, что тебя Клавой зовут?

– Клавдий, – машинально поправил нилот.

Почему-то имя вызывало у местных удивление, но сейчас это меньшее, что заботило его.

– Ну что, бывает, – понимающе кивнул Ярик. – У моего друга баба Паша есть, а ты в старости, значит, дед Клава будешь!

Мальчишка хохотнул и забрал у нилота тарелку. У нилота зачесались руки отвесить ему затрещину, но не решился: приютил все же.

– Сколько же времени ты в лесу провел? – спросил Ярик.

На этот раз нилот жевал аккуратно, слегка морщась от тянущей боли в мышцах. А действительно, сколько времени он проплутал на болотах? Время сдвинулось с привычной колеи, день и ночь смешались в однообразную грязевую кашу, и Клавдий потерял счет суткам.

– Наверное… неделю, – наконец, выдавил он.

Крошка упала на простыню. Клавдий подхватил ее пальцами и проглотил, но мальчишка больше не смеялся, только глядел сочувственно.

– Ты не бойся, – мягко заговорил Ярик. – Мы тебя в обиду не дадим. Батя поначалу тебя за навь принял, но теперь видим, что ты человек. И не боись, не прогоним. Моя это комната, а я над тобой шефство взял!

Тут мальчишка гордо задрал нос, и Клавдий снова закашлялся. Шефство? Это что-то вроде наставничества и присмотра. За последнее время много развелось охочих руководить жизнью Клавдия: сначала отец, потом Публий, теперь вот этот…

– Не мал еще? – буркнул нилот.

– Чья бы корова мычала! – присвистнул Ярик. – Да мне хочешь знать почти шестнадцать! Самому-то сколько?

Клавдий промолчал. Как ни силился, так и не сумел вспомнить о возрастных особенностях местных жителей.

– То-то и оно! – Ярик по-своему понял молчание нилота. – Сам еще шкет, а мне указываешь.

Он протянул кружку с теплым белым напитком, и Клавдий сначала понюхал, потом попробовал на язык, потом выпил – оказалось, молоко. Вкусное, только на горных лугах коровы вкуснее давали.

– Коли наелся, то пойдем, в баню провожу, – сказал мальчишка. – А то провонял весь. Сам-то дойдешь?

– Дойду! – стиснув зубы, ответил Клавдий.

Свесил к полу сначала одну ногу, потом вторую. Держась за подголовник, встал.

Комната покачнулась, но не поплыла. Клавдий вздохнул с облегчением.

– Надень пока штаны мои, – Ярик указал на сложенную одежду.

– А форма где? – ляпнул Клавдий и осекся. Но мальчишка или не понял, или пропустил мимо ушей, только сказал:

– Твою мамка постирать взяла. Хоть и заграничные шмотки, это по материалу видно, а воня-яют!

Он закатил глаза и снова заржал. Клавдий невесело усмехнулся: правда, болота – не генеральский особняк и даже не офицерская казарма.

Яриковы штаны оказались коротковаты, но чуть велики в поясе, и только тогда Клавдий понял, насколько он похудел. Из комнаты вышел самостоятельно, а в коридоре все помутилось, и Ярик подбежал вовремя, подхватив нилота под локоть.

– Эх, припадочный! Да что ж так мотает-то тебя!

Из двери выглянула худощавая симпатичная женщина, еще довольно молодая, но с разбегающимися от глаз лучиками морщинок.

– Что такое? – встревоженно спросила она. – Ярик, может за Валерьяном Игнатьевичем сбегать?

Имя показалось знакомым.

«Доктор, – подсказала память голосом Тезона Тура. – Тот, с которым ты говорил вчера».

– Не нужно! – сказал Клавдий и оперся ладонью о стену. – Я сам, сам…

Мать Ярика все-таки проводила мальчиков до порога, а там было рукой подать до бани – так назвалось деревянная постройка в глубине двора.