Глоток мести

Глоток мести

Я открываю дверь офиса плечом, потому что в одной руке у меня сумка, а в другой — стакан с кофе, и если я сейчас попытаюсь открыть дверь нормально, кофе обязательно окажется на полу, а день ещё даже не начался, чтобы так радикально его портить.

Дверь, как всегда, скрипит очень демонстративно.

Этот звук я слышу каждое утро уже семь месяцев, и каждый раз думаю, что надо бы написать заявку в хозяйственный отдел. А потом вспоминаю, что у нас экспериментальный проект, минимальная бюрократия и максимум самостоятельности.

Самостоятельность, видимо, включает и жизнь со скрипящей дверью.

В коридоре пусто.

Свет включён только наполовину, поэтому всё выглядит слегка недоделанным, как будто здание ещё не проснулось и просто лениво приоткрыло один глаз.

Пахнет пылью, бумагой и кофейным сиропом из автомата. Судя по запаху, кто-то вчера снова пытался сделать карамельный латте и проиграл в этой борьбе.

Я толкаю дверь нашего кабинета. Она скрипит ещё громче.

Если однажды здесь произойдёт убийство, эта дверь будет главным свидетелем.

Кабинет маленький: два стола, два компьютера, два кресла, которые пережили, кажется, несколько экономических кризисов и теперь мстят людям за это характерным скрипом пружин.

И ни одного начальника вот уже семь месяцев.

Я ставлю сумку на стол, аккуратно припарковываю кофе рядом с клавиатурой и нажимаю кнопку компьютера. Системный блок глухо гудит, как человек, которого разбудили слишком рано.

Кресло тяжело вздыхает подо мной. Иногда мне кажется, что оно тоже участвует в эксперименте.

Я — главный специалист проекта.

Каждый раз, когда я произношу это вслух, люди сначала смотрят на меня, потом на моё лицо, потом снова на должность, и в этот момент у них в голове происходит тихий внутренний диалог.

Главный специалист.
Двадцать четыре года.
Где подвох?

Подвоха нет. Хотя всем хочется думать, что меня повысили и отправили на этот проект исключительно из-за выреза на блузке.

Но я блузки не ношу уже лет... Я их никогда не ношу! Футболка, сверху пиджак. Снизу плотные джинсы или брюки, в которых моя задница выглядит скорее широкой, чем аппетитной.

Просто наш генеральный однажды решил, что возраст — не самый точный показатель профессиональнизма и свойственном мне дерзости. Идеальный коктейль для экспериментального проекта.

Хотя и я иногда я подозреваю, что генеральный в тот день был слегка пьян.

Делаю глоток кофе.

Он горячий. Слишком горячий.

Я шиплю, ставлю стакан обратно.

Кабинет постепенно начинает оживать: кулер в углу делает своё утреннее бульк, где-то за стеной щёлкает принтер, а вентиляция начинает тихо гудеть, как ленивый шмель.

Дверь снова скрипит.

Я даже не оборачиваюсь.

— Если ты опять проспал будильник, сегодня я не буду делать вид, что не заметила, — говорю я.

— Во-первых, я не проспал, — отвечает Андрей. — Во-вторых, всего-то три минуты.

Я поворачиваюсь.

Он стоит в дверях с привычным выражением лица человека, который только что выиграл спор с общественным транспортом. Куртка на одном плече, волосы слегка растрёпаны, в руках — стакан из автомата.

— Четыре минуты, — уточняю.

Он молча бросает куртку на спинку стула и садится за свой стол.

Андрей старше меня лет на десять и работает здесь достаточно давно, чтобы помнить времена, когда в этой компании ещё пытались внедрять мотивационные плакаты с надписями вроде «команда — это сила».

— Ну что, — говорит он, включая компьютер, — как живётся нашему главному специалисту?

Я медленно поворачиваю голову.

— Если ты ещё раз так меня назовёшь…

— Но это же твоя должность.

Завидует. Он-то всего лишь ведущий.

— Она звучит так, будто я должна быть серьёзной женщиной лет тридцати пяти с привычкой говорить всем «подготовьте аналитическую справку».

Он тоже делает глоток кофе.

— А вместо этого у нас ты.

— Именно.

Он улыбается.

Я тоже.

В кабинете становится немного теплее. Компьютеры тихо гудят, документы лежат ровными стопками, и всё выглядит так, как будто наша экспериментальная система работает идеально.

Иногда мне кажется, что так может продолжаться вечно.

Два человека.

Два стола.

Никакого начальства.

Семь месяцев мы работаем так, будто взрослые люди способны справляться с задачами без надзирателя. И, честно говоря, это подозрительно хорошо работает.

Я делаю ещё один глоток кофе и открываю почту.