Глубина

Глава шестая. 3

- Воды… - прошептала она.

Коисим замер, услышав её просьбу. А после склонился, невесомо целуя в щеку и поднялся, чтобы уйти на поиски живительной влаги. Мужчина вышел из комнаты и с подземного этажа, направляясь в трапезную, испытываю невероятную решительность. Он равнодушно смотрел на стены приората, уже даже не боясь встретить кого-то. Единственное, что сейчас было важно для него: жизнь Юны, лишь она и никто больше. Даже своя собственная жизнь его уже не волновала.

Молодой мужчина спутал по каменным плитам, отбрасывая на стену серую тень, а в его голове вновь и вновь возникал образ русалки, которую он нашел в комнате со святым источником. Его сердце обливалось кровью, стоило ему только вспомнить красные следы на её теле, измученные глаза, слабый голос, сухую кожу… . Чего добивался Сеумас, оставляя её в этой комнате, одну? И даже без воды… Она ведь русалка, она не может жить на суше.

Злость на Сеумаса лишь зарождалась с новой силой. И на самого себя. Что не уберег, не предвидел.

«Но даже пусть так, Юна все еще жива»

И одна эта мысль успокаивала. За те часы, что Коисим был предоставлен самому себе, какие только предположения не лезли в его голову, отравляя разум…

На кухне оказалось двое послушников, которые убирали со стола и начищали тарелки после утренней трапезы. Но Коисим не обратил на них внимания. А послушники тем временем замерли, недоуменно наблюдая за Коисимом, тот спокойно взял кувшин, полный  чистой воды и ушел, как будто бы все так, как и должно быть.

К святому источнику он вернулся так же быстро, как и покинул его. Присел рядом с обессиленной русалкой и поднес к её губам кувшин. Девушка начала жадно пить, придерживая емкость руками. И кажется, с каждым глотком воды, её внешний вид начинал приходить в норму. Кожа теряла землянистый оттенок, белея, затем розовея и приобретая живой блеск. Потускневшие волосы снова засияли. Чешуя, которая высохла и начала шелушиться, стала приходить в норму. И даже раны на теле русалки начали затягиваться.

Пустой кувшин оказался отставлен в сторону.

Юна взглянула на Коисима уже живыми и чистыми глазами, а тот притянул её к себе, обнимая. Ладони Русалки легли на его плечи, в то время как молодой мужчина обвил  руками талию Юны. Он прижимал её к себе со стучащем сердцем в груди, выражая всю свою тревогу и страх больше её не увидеть, который настиг Коисима ранее.

Юна прикрыла глаза, прижимаясь в ответ и наслаждаясь их близостью. Рядом с ним они уже не чувствовала той боли, да и не боялась ничего на свете, разве что… себя самой. Русалка замерла, резко открывая глаза, натолкнувшись на эту мысль.

« Верно, я хищница, убийца. Я не должна быть рядом с Коисимом, или кем-то еще. Я, вообще, не должна быть»

В голову девушки ворвались воспоминаний о несостоявшихся убийствах. Бледные лица, предсмертные судороги, кровь… . И если, когда это случилось впервые, еще можно было попытаться как-то найти оправдание Юне, сказать, что это было лишь единожды и никогда больше не повториться, но теперь… сомнений не оставалось. Это повторится, определенно точно повториться. И прекратить все можно лишь одним способом.

Юна болезненно вздохнула, крепче обнимая Коисима, а после отстранилась. Мужчина с любовью смотрел в её глаза, а девушка грустно улыбнулась, протягивая руку к его лицу. Она мягко провела ей по его щеке и подбородку.

- Что же случилось, Юна? Почему тебя поймали?

По лицу девушки прошла тень, которая не укрылась от взгляда Коисима.

 «Он не знает…и возненавидит меня, когда узнает»

Юна вглядывалась в его глаза, пытаясь найти там ответ. Но понимала, что даже если сейчас они открыты и выражают готовность мужчины выслушать все, что она скажет… это изменится, стоит ей признаться.

Так что же она выберет? Ложь и шаткую надежду на любовь, которая может разбиться о её темную сущность. Ведь когда-то, когда её снова настигнет приступ, рядом может оказаться Коисим… . Или же все же Юна признается во всем сейчас, решится ответить и перечеркнет все их отношения?

В этот раз решить было сложнее, чем во все предыдущие. Горло сжал спазм, и Юна отстранилась, опираясь спиной на холодную стену, от чего по коже пошли мурашки.

Коисим с тревогой наблюдал за изменениями в девушке после его вопроса. Он потянулся за её рукой, осторожно сжимая и пытаясь показать, что он рядом, он здесь, поможет и поддержит.

Русалка наслаждалась его ласковым прикосновением, мысленно отсчитывая каждую секунду. Это были последние секунды их близости, которые были ей как никогда дороги. И если бы кто-то ей сейчас предложил перечеркнуть всю её жизнь, что прошлую, что нынешнюю, и оставить лишь одни эти секунды, которые бы длились вечно, Юна бы согласилась.

- Коисим… - тихо позвала она, привлекая его внимание к своим глазам.

Мужчина внимательно слушал.

« Как же тяжело…»

Сама она уже смирилась со своей сущность после часов одиночества и заточения на грани жизни. И сейчас все внутри сжалось, когда она продолжила, сказав следующие слова:

- Я навредила монаху из твоего монастыря… - все также тихо произнесла она, каждое слово приходилось произносить через силу, заставляя себя, - очень сильно. – Сделав небольшую паузу и страшась смотреть на мужчину, лишь чувствуя, как напряглась его рука, Юна  снова заговорила. – В тот день… я пришла в пещеру и не нашла тебя там.  Я решила, что ты меня бросил… оставил… даже ничего не сказав. И тогда, этот страшный голодный зверь будто поднялся откуда-то изнутри. Я не могла себя контролировать, - голос девушки дрогнул, - не понимала, что происходит.

Юна закрыла глаза, сдерживая просящиеся наружу слезы. Коисим не отпустил её руку, как она думала. Он вообще, казалось, замер, пытаясь понять произнесенные ею слова. Смотрел на то, как болезненно скривилось её лицо, и понимал, что… все равно её любит. Он вдруг понял, что чтобы еще она сейчас ни сказала, чтобы ни сделала, он все равно будет продолжать любить её.