Глубокие Темные Волны

Лик города

Эсера встретила их толпами, шумом, хаосом и неорганизованностью. Через улицы пробираться было трудно, и Ньюлен выступила вперед, чтобы дать кассиде шанс протолкнуться. Даже несмотря на общую доброжелательность жителей Эсеры, люди вольно-невольно толкались, и кто-то что-то да ронял. Нир, пробормотав себе что-то под нос, сказал, что нагонит их потом и направился в другую сторону. Наверняка хотел узнать, что происходит в столице герцогства.

У Несты было неприятное подозрение, что это связанно именно с происходящим в пустынных поселениях.

Лучше не стало, когда девушки оказались на небольшом пятачке – вопреки ожиданиям, здесь не было свободней от слова совсем. Везде кричали и смеялись дети – детей было много, будто бы несколько младших классов собрали на площади. В глаза бросался и учитель, который расставлял ребят по сторонам и давал каждому маленький расписной щит. У правых была символика герцога Самиира, у левых — страшный оскаленный черный череп, намалеванный везде по-разному, но с заметным энтузиазмом. Лица детям тоже раскрасили.

Неста умиленно вспомнила, как похожие игры устраивали и для ее класса. Практичное развлечение, активная игра — их заставили реконструировать практически выверенную математически битву сил герцога Самиира против темных существ из пучины, двадцать три года назад. Тогда Самииру было немногим за двадцать, и он умудрился победить диких и хитрых существ под предводительством монстра, имя и вид которого никто так и не назвал, ни в песнях, ни в летописях, а герцог молчал о своем опыте.

Дети, которым достались роли монстров, разошлись – рычали, хрипели, визжали, смеялись и еще больше размазывали краску по лицам и одежде. Те дети, которые выступали рыцарями Самиира, всячески вертелись с импровизированным оружием в руках.

Неста и сама обожала эту забаву в детстве. Самиир был ее героем, ее идеалом. Как и многие тогда, Неста была в него заочно влюблена. Пусть герцог был всего лишь солуором, пусть перешагнул порог сорока пяти летц, его харизма и энергия делали его ярким даже сейчас. Высокий, красивый, статный солдат. Почему же он не помогает своим людям, тем, за кого сражался без страха так много лет назад?..

И почему дети играли на улице?

Она сказала Ньюлен, что встретит ее в гостинице, как они и условились раньше. Там всегда останавливался Нир, а еще там вкусно готовили. Наконец, самой Несте необходимо было перестать жить среди Лезвий Веры и солдат и пользоваться их гостеприимством. Правда, она надеялась, что успеет потренироваться с Кисэйлом Дайном до того, как ей придется покинуть казармы. С другой стороны… он говорил обращаться к нему всегда, когда ей только захочется.

Но это было совершенно неважно сейчас.

Выловив учителя, Неста пообещала отвлечь его лишь на мгновение. На ее вопрос мужчина-линей смутился и неохотно, но все же признался, что зал выступлений в их школе, как и во многих других, переоборудовали под тихие комнаты для детей, которые пришли из пустыни. Им негде жить, и школы приняли их под свою крышу.

Неста поблагодарила его, толком не соображая, что именно говорит, и побрела прочь. Теперь она не могла просто смотреть по сторонам, она видела их везде: беженцев, потерянных, испуганных. И их будет только больше.

Но это было неправильно. Это было возмутительно, ее мир не таков, все должно было быть иначе. Разве Самиир не победил тьму пучины? Почему все вернулось вновь?

Ее сказочный Морриан больше не казался убежищем. Словно волной накрыло ее безупречный кукольный домик, разметав маленький идеальный мир в беспорядок. Но она не собиралась принимать это.

Она выстроит его вновь, если это потребуется. Утешит и восстановит его своими собственными руками для своих людей, даже если это будет последним, что она сделает.

У Ньюлен все прошло не лучше. Рыцарь Дайн был занят делами и отсутствовал где-то, и ей пришлось вернуться с пустыми руками. Они заказали еды и заняли места в углу зала. Разговор не клеился.

Вместо работницы ужин им поднес некто высокий, статный, в затянутом темном костюме, хвостатый и краснокожий. Поставив поднос так, будто бы его ждали, прямо из-за их спин, он совершенно индифферентно погладил Ньюлен по волосам, а Несту поцеловал в макушку, и беззаботно уселся напротив.

— Долго же вы по городу бродили, — и, на уже загорающийся возмущением взгляд Ньюлен Видарк пояснил: — Карты. Сегодня пророческий день, мне необходимо было вас встретить.

— Тилли! — наглость этого рогатого развеяла ее мрачный настрой, и Неста не собиралась упускать возможность найти в этой встрече новую энергию для себя. — Ну не радость ли ты для глаз!

Да, она использовала те же самые слова, которыми он сам поприветствовал ее в своем магазинчике. Черные глаза Видарка блеснули, он подхватил ее игривый настрой.

— Кто скомпрометировал меня этим именем?..

— Ивсе. Кстати, ты говорил, в городе нет никого, кто умеет открывать старинные двери.

— Я не знал, что она в городе.

Неста оперлась локтем о стол, подпирая голову. Кудри упали ей на глаза, но она игнорировала их, не сводя взгляда с Видарка.

— Итак, вряд ли ты здесь, чтобы просто поприветствовать нас особенным образом, верно?

— Почему же.

Видарк взмахнул рукой, как фокусник, и обсыпал ее маленькими блестящими искорками как конфетти. Ньюлен сдула одну со своих волос, и на ее прядях расплылось перламутровое мерцание. Неста залюбовалась.