Глубоко в сердце

Пролог

Евгения Захаровна

Каменный парапет городской набережной холодил старческую руку в мелкой сетке морщин и пигментных пятнышек, одновременно давая опору и связь с настоящим. Весна выдалась ранняя, но какая-то промозглая. Солнце не баловало своим присутствием. Мельком проскальзывало между быстро набегающими под порывами ледяного ветра, тучами, которые затягивали небо все плотнее, грозя через пару часов перейти в ледяной дождь.
Женщина поправила шарф и зябко повела плечами. Пальцы цеплялись за шершавый холод, не позволяя Евгении Захаровне провалиться совсем глубоко в воспоминания. Подернутая хмурой рябью, Волга величественно текла, не размениваясь на года и расстояния. Перед мысленным взором пожилой женщины медленно прокручивалась вся ее жизнь.

Детство. Довоенные годы - двадцатилетняя девчонка, первая влюбленность и на удивление быстрое и счастливое замужество. Вся жизнь впереди. Беременность, нетерпеливое ожидание первенца и как гром среди ясного неба - донос на мужа. Ее в роддом, на месяц раньше срока, а Сашу…Сашу она больше не увидит. Враг народа. Агроном - враг народа. Вот так. Разговор тогда был коротким - расстрел. Когда после девяти часов изматывающих схваток она родила, мужа уже не было в живых. И сына она не увидела тоже. Не выжил, так сказали. В груди, замораживая внутренности, разрасталась ледяная пропасть. Горло сводило спазмами, воздух не проходил в легкие, но слез не было. Плакать было нечем. Пожилая нянечка уже ночью, сунет ей в ноги под одеяло узелок с ее вещами и еле слышно прошепчет “Уходи девонька, уезжай. Тебе тут больше нечего делать”, что она говорит не про послеродовую палату Женя, конечно, поняла.
Что сына похоронить не дадут ей сказала та же нянечка. Как и мужа. Чтобы даже думать не смела, коли жить хочет. Муж и сын - это всё что у нее было. Родители умерли уже давно, а воспитавшей ее тетке она зла не желала, ей своих пятерых поднимать и жена врага народа ей точно не к месту. Женю охватило безумное желание бежать. Бежать как можно дальше, куда глаза глядят, куда угодно только подальше отсюда. Была еще какая-то дальняя тетка по матери, но Женя уже не хотела никого и ничего. Купила билеты на первый попавшийся на глаза в списке отправлений поезд в другой город, и дверь в эту часть своей жизни просто закрыла. По щеке изрытой глубокими морщинами проложила дорожку скупая слеза. Вытирать ее женщина не стала.

Потом была война и все, что с ней связано. Ещё одна запертая дверь ее памяти. Второй раз она вышла замуж только спустя десять лет. За человека старше себя на целых двенадцать лет, которого может и не любила, но безмерно уважала. Послевоенные годы были суровыми - мужчин не хватало, ковыряться и выбирать было не из кого. Полюбила она его гораздо позже. За его надежность, за веру и мудрость. Дочь Наташа родилась почти сразу, как и положено через девять месяцев после свадьбы. Счастье? Да, наверное. Но, прошлое, пусть и запертое, никуда не делось. И в радостные и счастливые моменты Евгения остро чувствовала себя предательницей, не сумевшей ни спасти, ни уберечь, ни даже похоронить и попрощаться. Она не имела права на радость.

До свадьбы дочери, второй муж не дожил, ушел раньше, ему было всего 68 лет. Дочь замуж не торопилась, долго выбирала. И выбрала. Петя ее любил, она его нет. Внучка Агата родилась поздно, когда Наташе было тридцать. Зачем выходила? Может наказывала себя… За то, что отвергла парня, которого на самом деле любила, а он погиб вскоре. Разбился на мотоцикле. Отвергла, потому что Евгения Захаровна все время его ругала, называла бестолковым и ненадежным - так это слышала Наташа. А, сама Евгения Захаровна да, не одобряла поведения этого сорвиголовы, но и не протестовала бы, если бы все таки сошлись, ворчала больше. Для дочери хотелось надежной опоры, защиты, а не балагура с ветром в голове. Так ей это виделось. Видимо только ей.

Но, выяснилось это все, уже когда Наташа угасала. Онкология унесла ее очень быстро. Наташа мать ни в чем не обвиняла, но Евгения Захаровна и сама прекрасно с этим справлялась. Она винила себя во всем, и в несчастливом замужестве дочери, и в ее болезни, хотя ни в том ни в другом была не виновата.

В пять лет Агата осталась на попечение отца и бабушки. Желание поддержать, защитить и помочь своей внучке - единственное, что удержало женщину от пучины горя и отчаяния в то время. Не позволило расслабиться, заставляло держать себя в форме и не сидеть на месте. И даже операция на позвоночнике не смогла сломить, хотя по прогнозу врачей до конца дней ей светило инвалидное кресло. Опухоль вырезали, слава Богу доброкачественную, и на ноги она все таки встала. Да через боль, которая стала постоянным спутником ежедневных дел. И посвятила всю себя Агате.

У нее была масса поводов и времени пересмотреть свои взгляды, отношения с миром, людьми и с мужчинами в частности. А, после смерти второго мужа она многое поняла, и особо остро почувствовала. Муж был верующим человеком. А, вот она сама была на Бога обижена. За что он с ней так? Совсем молодая девчонка, жила по совести, ничего плохого сделать не успела. Муж не убеждал, не принуждал. Он всей своей жизнью, поведением и отношением к людям, показывал почему вера это его выбор. И она прониклась со временем. Обида ушла. Нет, верующей она не стала, но допустила мысль, что для чего-то ей это все было нужно, даже если она этого не понимает. И когда умерла ее единственная дочь, она чуть не наступила на те же грабли, что и в первый раз. За что? Но, без матери осталась маленькая пятилетняя Агата и она увидела в ней себя. Свою боль и обиду на весь мир - за что? И она не хотела для внучки своей судьбы, а потому стала той опорой и показателем, как оно может быть, каким для нее в свое время стал второй муж.

Бросай добро в воду, так он говорил, и оно обязательно вернется. Так же как и зло собственно. А, потому долго никогда не раздумывала. Ошибок она не боялась.

Порыв ветра бросил в лицо водяную пыль и женщина глубоко и резко вдохнула. Погладила камень узловатыми закоченевшими пальцами и сделала неуверенный шаг назад, бросив прощальный взгляд на реку. Пора.