Глухая ночь

Глава 11.1

Сабрина

— Здорово, парни, — первым заговорил Стефан. — Какая неожиданная встреча!

Сабрина не ожидала, что Стефан заговорит с прохожими. Лично она собиралась пройти мимо них быстро, не привлекая внимания. Тем более не планировала вступать с ними в разговор.

После слов Стефана Сабрина напряглась ещё сильнее. «Они знакомы? — пронеслось у неё в голове. — Неожиданной может быть встреча только со знакомыми». Если это так, то ситуация очень похожа на западню для неё. Мысль обрушилась, как ушат ледяной воды, и мысли поскакали, словно табун перепуганных лошадей.

Очень смахивало на сценарий, в котором один из преступников загоняет жертву в нужном направлении. В данном случае даже весьма галантно сопроводил в требуемое место, а пособники ловят.

«Выходит, Стефан торопил меня не зря, — лихорадочно размышляла Сабрина. — Ему нужно было в определённое время доставить меня в конкретное место. Возможно, им нужно успеть совершить убийство в определённый час. Ведь у маньяков свои заморочки».

Она бросила быстрый взгляд по сторонам. Чем меньше они со Стефаном идут, тем меньше шансов встретить случайных прохожих. Даже в такую глухую ночь могут появиться люди: всё же это огромный город. Такие города никогда не спят — в них всегда движение. Как только одни засыпают, так сразу же другие просыпаются. А некоторые спят всего четыре‑пять часов в сутки: иногда вынужденно, иногда оттого, что хотят многое успеть. Чем больше город, тем больше в нём соблазнов, от которых сложно отказаться.

«А свидетели никому не нужны, кроме жертвы, — продолжала рассуждать Сабрина. — Они всегда лишние. Лучше не допустить их появления, чем потом решать, что с ними делать».

Хотя, если здраво рассуждать, обычно маньяки — одиночки. А тут группа. Не складывается. Скорее групповое помешательство характерно для сектантов. Они могут совершать ритуальные убийства с определённой целью. И обескровленные тела даже очень хорошо вписываются в эту теорию.

«Вот будет насмешкой судьбы, если следователь, расследующий дело, сам станет очередной жертвой этого самого маньяка, — мелькнуло в голове. — Нечто вроде небесной кары: не раскрыл дело в определённый временной промежуток — всё, ваше время истекло, станете следующей жертвой. Такое наказание свыше за нерасторопность».

От этой мысли по спине пробежал холодок, несмотря на душную летнюю погоду. Но Сабрина быстро взяла себя в руки, сбросила путы страха. В ней проснулся холодный, расчётливый профессионал. Она оценивающе смотрела на незнакомцев, пока те перекидывались со Стефаном парой фраз.

Внешне незнакомцы выглядели вполне психически здоровыми — на маньяков не тянули. Но это ничего не гарантировало: ни одного маньяка даже самые близкие никогда ни в чём подобном не подозревали. Или просто старались не замечать странностей, закрывали на них глаза по логике «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы дома был шёлковый». Либо просто врали, что ничего не замечали, чтобы не подвести себя под статью как соучастника. А там срок немалый рисуется.

Даже за сектантов их принять нельзя: не хватало одержимого блеска в глазах. Слишком здравомыслящие взгляды. В них читались настороженность — хотя поза тела была расслабленной — и любопытство. Да и их внешность скорее говорила о том, что эти молодчики предпочитают проводить время в спортивных залах, а не на непонятных ритуалах, бубня себе под нос странные слова.

Слух Сабрины зацепился за фразу «необычная парочка», брошенную незнакомцем. «Что значит „необычная“? — задумалась она. — Идут мужчина и женщина — что тут необычного?» По мнению Сабрины, они со Стефаном выглядели как самая обычная пара. Со стороны их вполне можно принять за семейную пару, решившую погулять в парке после работы. Или же Стефана могли принять за мужа, встречающего жену с работы в столь поздний час. И внешне они даже очень гармонично смотрелись. Единственное, что их различало, — одежда: Стефан одет более неформально, чем она. Всё же Сабрина возвращалась с работы и была одета строже.

Из всего выходило, что незнакомцы всё же знакомы со Стефаном. И они знают что‑то такое о нём, что их с Сабриной так различает в их глазах. И это точно не профессия: следователь и преступник. Вот это было бы странно — подпустить к себе следователя так близко для преступника. Но понять по одежде профессию Сабрины нельзя, а Стефану она не говорила, кем работает. Так что даже он не в курсе о роде её деятельности.

Тут рассуждения Сабрины зашли в тупик. «Что необычного может быть в Стефане? — пыталась она сообразить. — Выглядит он вполне обычным мужчиной. Во внешности ничего из ряда вон выходящего нет. Речь поставленная, манерам приучен». Она ничего не могла с ходу придумать, что может быть в нём необычного. Слишком мало она знала о Стефане, чтобы применить дедукцию.

Но если посмотреть с обратной стороны: предположить, что необычной для незнакомцев как раз является сама Сабрина? И тут тоже коса заходила на камень. Внешность у неё обычная — таких девушек миллионы на земле. Ведь незнакомцы за несколько секунд могли успеть оценить только её внешность, больше ничего. Даже разрез глаз у Сабрины обычный для этой местности. А Стефан не так много знал о ней, чтобы поделиться с ними какими‑то сведениями.

В итоге выходило, что необычным всё же является Стефан — по методу исключения. «Что же в нём такого? — напряжённо думала Сабрина, незаметно сжимая пальцы в кулак. — Что они в нём видят такого, чего не вижу я?»

Она бросила короткий взгляд на Стефана. Он держался уверенно, почти небрежно, но она уловила в его позе едва заметное напряжение — словно пружина, готовая распрямиться в любой момент. Это немного успокоило Сабрину: похоже, он тоже не доверял этим незнакомцам.