Глупая любовь провинциалки

Глава 4: «ножки Буша» и математическая статистика

События данной истории происходят в начале девяностых. Любые совпадения с реальными людьми и событиями – случайны. /Автор

///

- Что дед тебе опять отчебучил? – спросил Митя, заходя к Майке на кухню.

Майя варила макароны и пыталась пожарить курицу.

- Ты её хоть разморозила? – с подозрением Митя посмотрел на «ножку Буша» сиротливо скворчащую на старой сковородке, стоящей на электрической плите.

- А что, надо было? – всерьез переспросила Майя.

- Мдааа, что ж тебя мать не научила курицу жарить?

- Она на работе всё время была, и никто меня ничему не учил. Еду я только разогревала.

- Понятно, - задумчиво отреагировал Митя и сел за белый, ничем не накрытый кухонный стол, - так чего плакала то?

Майя вздохнула, помешала макароны в алюминиевом ковшике и накрыла сковородку крышкой.

- Яйца, что мама из Орла передала, выставил из холодильника на подоконник, говорит, что их не обязательно в холодильнике хранить.

- Ну?

- А я ему говорю, дедушка, а ты про тухлые яйца не слышал никогда, или забыл?

- Ну?

- Говорит яйца курицу не учат.

Митя хмыкнул и почесал нос.

- Ну и стал меня жизни учить, как обычно. Гадостей наговорил.

- Ты словно первый раз от него такое слышишь. Не обращай внимание и не обижайся. Ты же не стала бы обижаться на собаку, что она не говорит по-человечески? Ей не дано. Деду тоже не дано такое чувство как чуткость. А продукты ставь в мой холодильник. В тесноте, да не в обиде.

- Спасибо, Мить, - Майя потыкала курицу вилкой, увидела вытекающую красную жидкость, накрыла опять крышкой, поставив на небольшой огонь, макароны сняла с плиты.

Села напротив Мити поболтать.

- У тебя то как?

- Да на работу взяли, в Михнево, водителем. На автобазу.

- Ооо, хорошо, молодец. Только ты с местными мужиками про спиртное постарайся не говорить и не пей с ними, а то долго не продержишься, - обеспокоенно попросила Майя.

Митя недовольно потёр нос и хлюпнул застарелым гайморитом.

- Посмотрим.

Где-то в комнатах зазвонил телефон. Дедушка в своей комнате снял трубку, потом дверь в его комнате распахнулась и раздался старческий, но бодрый голос:

- Май, это табе.

- Да, сейчас возьму, - Майя побежала в их с дядей комнату, взяла красный дисковый телефон на длинном проводе, села за шкафом на свою кроватку и сняла трубку.

- Алё, - было слышно, как дед, услышавший её голос, положил с пластмассовым клацаньем трубку на своём параллельном телефоне.

- Алё, привет. Это Андрей. Можешь поговорить? Просто так.

Майя улыбнулась радостно.

- Да, могу, - голос на том конце провода звучал как сладостная музыка и волновал сердечко.

- Просто захотел тебя услышать. Лучше бы, конечно, увидеть.

- Я бы с радостью, но у меня зачёт завтра, готовиться надо.

- Какой зачёт?

- По математической статистике. Беда просто, этот предмет не влезает в мою голову.

- Сочувствую. А кто преподаватель?

- Марк Абрамович.

- О, да веселый же дядька.

- Может и веселый, с тобой может, или ещё с кем. Мне вот совсем не весело, я в этих формулах и определениях просто вязну как муха в липучке. Ничего не понимаю, хоть плачь. Буду сейчас зубрить.

- А когда у вас завтра зачёт?

- В двенадцать. Но я наверно в последних рядах пойду. Пусть меньше зрителей увидит мой позор.

- Или вообще последняя.

- Ты серьёзно?

- Да.

- Почему?

- Ну вот увидишь, иди последняя.

- Как скажешь, хорошо.

Андрей и Майя еще минут десять говорили о знакомых преподавателях с факультета, о том, как Пётр привёз Вадима из дома отдыха, ещё о чём-то.

На секунду заглянул Митя.

- Твоя курица готова, я её снял с плиты.

- Спасибо, - сказала Майя, прикрывая рукой трубку.

Видя заинтересованность племянницы в телефонном разговоре, Митя решил ей не мешать и вернулся обратно на кухню.

Через полчаса всё же вопросительно заглянул. Майя поняла, что пора закругляться.

- Ладно, Андрюш, мне пора идти.

- Андрюш? Приятно. Иди. Да и у меня, если честно, монетки почти закончились и замёрз я тут.

- Ты из автомата?!

- Да, вышел из дома за хлебом и застрял с тобой.

- Хлеб то хоть купил?

- Какой хлеб? Ах, хлеееб, - Андрей засмеялся, - да куплю сейчас. Пока. Удачи завтра.

- Спасибо.

Майя положила трубку на телефон, продолжая улыбаться, потом стряхнула это наваждение и пошла на кухню.

- Мить, покушай со мной, а то мне скучно и много мне одной этого окорочка.

Митя с радостью согласился. В его маленьком холодильнике было не так уж и тесно на самом деле. В морозилке лежала пара коробок пельменей, да ячневая каша стояла в кастрюле. С последней его работы, которую он потерял по причине запоя, прошло недели три и те денежные крохи, которые остались после вино-водочного пиршества, давно закончились.

Майе было жаль его, но чем она могла ему помочь? Настоять, чтоб дед его закодировал? Дед зовёт её пигалицей и предпочитает, чтоб она не путалась под ногами. А сына лишь ругает за неумеренность в питие.

- Я, вона, пью каждый день по пятьдесят и ничОго, не упиваюсь.

Пока дед только обвинял сына в слабости, не осознавая, что тому нужна помощь.

После обеда Майя помыла посуду и засела за конспектами и учебниками в своём закутке за шкафом, которым была перегорожена комната дяди Мити. Иногда она вспоминала слова Цоя: «Ребёнок, воспитанный жизнью за шкафом»…

Ну что ж, она хотя бы не жила в общежитии, жила с родственниками. Митя её иногда защищал от крутого характера деда. Да и дед был не злой на самом деле, ну просто характер такой, да воспитание. Чего ожидать от человека, который закончил церковно-приходскую школу и военно-политическую академию имени Ленина (после того как войну уже прошёл).

Утром, когда она вышла из дому, уже немного светало. Утро было морозное и светилось голубым светом, словно ночной зимний сумрак совсем истончился к утру.