Гнев черного дракона

V. Удачная охота

21 августа 1915 года

Пятница

Отец Василий аккуратно уложил мешок на телегу. Нехорошо распоряжаться ей по-хозяйски вместо того, чтобы вернуть, но ведь за один-то раз ей ничего не сделается. А тащить на руках известь да цемент аж от самых складов – нелегка задача.

– Спасибо, Семен. Выручил. Давай только я с тобой расплачусь.

– Брось, батюшка! Не обижай.

– Ну вот, Ефросинья. Теперь побелим твой класс.

– Да уж. Побелим.

До сих пор из-за Натальи Романовны обижалась – что на ее сторону встал. А ведь грешно такие мысли лелеять.

– И раствор намешаю да стенку подмажу. А то пока плотника дождемся… Не слыхал, Семен – запил он никак?

– Ванька-то? Да уж третий день, как из города подался. Всю родню собрал, у солдат кобылу свою выкупил – да и только его и видели.

Отец Василий цокнул языком. Вот беда…Остается ждать, кто быстрее вернется – плотник или городской голова. Хорошо, если первый: его упрашивать не надо, да и руки золотые, даром, что самоучка. А если второй, придется на поклон идти – просить мастера для ремонта выписать. И тут уж без уговоров не обойтись: будет голова отнекиваться да не нехватку средств ссылаться, словно отец Василий за собственную избу хлопочет. И так – с чем к нему не явись, пусть даже дело на копейку. Уж такой человек.

Погрузились – повезли, но далеко не ушли: возле базара дорогу едва не целый обоз перегородил. Подвод с десяток уж точно.

– С приисков наехали! – крикнул кто-то.

Верно – оттуда: приглядевшись, отец Василий узнал пару лиц.

– Верховья совсем позалило, – встав на телеге, вещал здоровый черный мужик. Волосы длинные, борода кудлатая: зарос, точно зверь. – Едва ушли. Да за нами еще едут – это у нас подводы легкие, а те поотстали. Только Ялов да Федоров держатся пока. И то, считай, одни каты золото тягать остались.

И без того беспокойно – а теперь и вовсе кутерьма начнется. Шальной народ на золоте работал. Каждый раз город баламутили, когда через него проходили. Кто в драку чуть что лез, кто в чужой карман – даром, что и свой-то не пуст – а кто и за нож хватался. И угомонить их сейчас некому – ни полиции толком, ни солдат. В капитане отец Василий не сомневался: не станет за порядком следить. Лишь Степан тут, да только от одного-то проку немного.

– А что не по воде?

– Так все, кто мог, еще когда ушли. У нас-то, почитай, ничего кроме лодок. А вода валом прет, говорю ж. У вас-то тут как?

– Сам не видишь? Уже по улицам хлещет. Скоро всех нас сметет.

– Жути-то не нагоняй, – черный всмотрелся в толпу. – Здорово, отец Василий.

С виду, вроде как, и знаком – но нет, не понять, кто.

– Чай, не помнишь? Никодим я, Лещука сын.

– С возвращением тогда.

Давно он здесь не показывался, а изменился за годы так, что немудрено не признать – мать бы, поди, и та не справилась.

Отец Василий, приподняв, перетащил через грязь телегу – Ефросинья все хлопотала, как бы не обронил мешок – и дальше повез, домой.

С сыщиком, которого среди ночи солдаты едва живого принесли, до того опился – ох и близок с зеленым змием, сильна полицейская братия глаза заливать! – разминулись опять. Хорошо.

Но ни Степана в избе, ни Учи – а это уже скверно.

Разложив гребешки да шпильки на столе в кухне, Катерина Семеновна делала прическу Наталье Романовне.

– Коротковаты у вас волосы. Давайте чуть иначе уложим – тоже будет красиво.

– Неужели это так сложно, Кати? – рассердилась барышня, но, увидев отца Василия, отвлеклась. – Что слышно о пароходе? Я еще сегодня не выходила.

– Уезжающих не видал, зато приезжих немало, – отец Василий понес мешки с пока ненужной известью в клеть. – Половина приисков к нам пожаловала.

– Вот как? А кто приехал?

Вопрос сперва показался странным – сама ж чужая – но ведь и точно: она-то тоже спустилась из верховий. Что там делала барышня, до сих пор не назвавшая фамилии – уже ее одну касалось, да только и впрямь могла знать тамошний народ.

– Лещуков с Северного своих перевез. Затопило их. А с других двух – Яловского и Федоровского – пока не едут. На лучшее надеются, видно – они ж немного в сторону. Либо, наоборот, уйти не могут.

Отец Василий неловко уложил мешок – стоило отпустить, как тот рухнул вперед и прямо на ногу. Сдержался – только охнул.

– Зашибся? – всколыхнулась Ефросинья.

– Да оставь… Никто не заглядывал, пока нас не было?

– Мне что теперь, за гостями следить? – Наталья Романовна словно только и ждала предлога для перепалки.