Гнев Тоурба

Глава 9

Навин *З*

9.

Узкая, жёсткая постель, пропитанная затхлостью и тленом. Растревоженный неутолённым любопытством, непрестанно гудящий в голове рой вопросов. Сводящий спазмами желудок от сладкого предвкушения и нетерпения скорого отправления в Каменный цветок. Всё это не давало уснуть. Лишь перед самым рассветом удалось ненадолго погрузиться в неглубокий сон, который не принёс необходимого отдыха. Спускаясь вниз, я могла думать лишь о том, чтобы кто-нибудь отсёк мне голову, дабы избавить от мучений.

— Выглядишь неважно, — заключил Дарет, как только я распахнула перед ним дверь.

— Я в порядке, — заверила я, боясь, что он захочет отложить поездку.

Облачённый в кожаные доспехи и с пристёгнутыми к ремню ножнами с клинком Дарет хмыкнул, явно не веря, затем глянул мне за спину, но того, кого искали его глаза, там не было.

— Нужно ли что-то взять с собой в Каменный цветок? — поинтересовалась я, пока мы не покинули жилище.

Смотритель вскинул брови, оценивающе осмотрел мою одежду — я всё же предпочла платью удобные рубашку и штаны. В его взгляде читалось одобрение. В одну из седельных сумок я сложила дневник Белиоза, фарухскую карту и кошель денег. Вряд ли что-то из этого пригодится в Мёртвой долине, но лучше всегда оставаться готовой к возможному побегу. Также меня тревожили пустые ножны в сапоге, но моего кинжала нигде не было видно. Я ещё раз осмотрела помещение в тусклом предрассветном свете, проникающем через открытую дверь.

— Не переживай. Всё необходимое я захватил. — Дарет похлопал по висящей на его плече пузатой сумке.

— Сомневаюсь, что там мой кинжал, — тихо пробурчала я, жалея, что прошлым вечером не забрала его у Элаизы. Смотритель уловил моё недовольство, но перевёл взгляд вглубь жилища.

В следующее мгновение что-то промелькнуло передо мной и с глухим ударом врезалось в косяк. Я запоздало дёрнулась в сторону и с широко распахнутыми глазами уставилась на торчащий в деревянном брусе кинжал — мой кинжал.

— Теперь щегол идеально заточен, — раздался голос Элаизы со стороны лестницы. Я обернулась, ошарашенно глядя на смотрительницу, неспешно спускающуюся вниз. — Отныне хорошо о нём заботься.

В груди запекло от негодования, но мамино лицо всё ещё приводило в смятение, поэтому у меня получилось лишь полушёпотом прошипеть:

— Ты спятила?

— Раньше щегол принадлежал мне. И мне было больно видеть его в таком обшарпанном состоянии. — Элаиза, облачённая в точно такой же кожаный доспех, что и на Дарете, и с собранными в короткий хвостик на затылке волосами, прошествовала мимо. Её слова прозвучали обыденно, будто не она только что бросила кинжал в опасной близости от моего лица, но в тоне слышалось еле уловимое предупреждение. Возмущение продолжала теплиться во мне, но любопытство перевесило.

— Как он мог принадлежать тебе? Это реликвия рода Сибоа. И что ещё за «щегол»? Кто в наше время даёт имена кинжалам?

В это время Дарет выдернул лезвие из косяка и, покрутив в руках, протянул рукоятью ко мне с таким выражением лица, словно встретил старого друга.

Я принялась осматривать кинжал с особой тщательностью, высматривая признаки его принадлежности отцовскому роду. Но никаких символов, кроме распахнутых трёх пар птичьих крыльев вокруг бесцветного маленького камня на навершие, я не обнаружила. Много поколений род Сибоа занимался виноделием, но на кинжале ничего даже отдалённо напоминающее виноградную лозу, как на оттиске отцовской печати, не было.

— Что за вздор? Щегол всегда принадлежал роду Дартуз, — как бы между делом бросила Элаиза, пока застёгивала на груди ремень перевязи с ножнами. — Со времён Великого переселения он передаётся в нашей семье из поколения в… поколение, — она запнулась на краткий миг, и её карие глаза уставились на меня. Внутренности сжались от различимого в них сомнения с примесью неодобрения.

— Мне передал его отец. — Я поджала губы и быстро спрятала кинжал в сапоге. Элаиза больше не часть рода Дартуз, поэтому у неё ещё меньше прав на него, чем у меня.

— Индевер? — удивилась она, и её внимание переместилось на мою грудь.

Спрятанный под воротом рубашки медальон будто бы в миг отяжелел. Я прикрыла его ладонью, начав серьёзно опасаться, что Элаиза пожелает его забрать.

— Тааааак, — протянул Дарет. — Как бы мне не хотелось задержаться здесь подольше, нам пора выдвигаться, Иза.

Я поморщилась от употреблённого им обращения, но, кажется, он этого не заметил.

Хотя оставалась уйма вопросов к смотрительнице, но желание её расспрашивать резко поубавилось: страх, что она может отнять то единственное, что осталось у меня от родителей, гнал прочь от неё. Тем более, Дарет определённо знал достаточно из того, что меня интересовало. Поэтому я развернулась и быстро вышла наружу.

Посторонившись, чтобы пропустить, смотритель с предвкушающей улыбкой напоследок бросил Элаизе:

— Увидимся вечером.

Я не видела её лица, но услышала звук, похожий на тихое хмыканье, а затем:

— Только если в твоих руках будет бутыль с вином.