Гневный и Обречённый

Глава 1

Таверна "Шестой глоток" в злополучном районе Кар-Зира гудела, как растревоженный улей. Воздух был густым от запаха прогорклого эля, жареного жира и пота, а дым от масляных ламп и трубок висел под потолком, словно серая пелена. Деревянные столы, липкие от пролитого пойла, скрипели под весом кружек и локтей, а в углу какой-то пьянчуга бренчал на расстроенной лютне, пытаясь перекричать гомон. Посетители — портовые грузчики, уличные воришки и потрёпанные шлюхи — орали, смеялись и ругались, создавая какофонию, в которой тонули все приличия.

Молодой парень сидел за шатким столом в дальнем углу, его голубые глаза блестели от выпивки, а светлые волосы, растрепанные и слипшиеся от пота, падали на лоб. Даже в пьяном виде его аристократические черты — высокий лоб, прямой нос, тонкие губы — выдавали происхождение, хоть он и пытался это скрыть под грязной рубахой. Он был пьян, но его манеры, слишком плавные для этого места, всё равно выделяли его среди местной швали. Рядом с ним, громко хохоча, сидел Брок — грузный дезертир с сальной бородой, чьё красное лицо сияло от эля и веселья. Он держал кружку так, будто это был боевой молот, и время от времени хлопал своего друга по плечу, отчего тот чуть не падал со стула. С другой стороны сидела Тесс, рыжеволосая дочь хозяйки таверны, её веснушчатое лицо светилось хитринкой, а зелёные глаза искрились, пока она подливала друзьям эль из кувшина. За столом было ещё двое: тощий карманник по кличке Хорёк, чьи пальцы нервно теребили пустую кружку, и старый рыбак Старик Джар, чья седая борода была испачкана жиром — оба уже изрядно пьяны, но всё ещё держались за стол.

— …и вот, даже когда мальчишкой был, я смог пробраться в храм Келиоса, прямо в святая святых! — светловолосый парень театрально воздел руки, чуть не опрокинув кружку. — А там этот кинжал, весь в золоте, с рунами, сияет, как звезда! Ну, я его хвать — и бегом! И ведь никто ничего не заметил! Кто из вас так сможет?

Он гордо откинулся назад, но в этот момент его кружка накренилась, и эль выплеснулся прямо ему на рубаху, оставив тёмное пятно. Тесс залилась звонким смехом, её рыжие волосы затряслись, а Брок загоготал так, что стол задрожал.

— Ну ты и ловкач, Эд! — прохрипел Брок, вытирая слёзы с глаз. — Ловкач, который даже эль удержать не может! А ну-ка расскажи, куда ты дел тот клинок, а? Ты ж продал его за сущие копейки, лишь бы брюхо набить, перед тем как нашёл это прекраснейшее место, где каждая гадина вроде тебя может себе место найти!

Эд, слегка покраснев, но всё ещё ухмыляясь, отмахнулся, его голубые глаза блеснули озорством.

— Да ну тебя, Брок, не порти историю! — бросил он, но его голос дрогнул от смеха.

Хорёк хихикнул, а Старик Джар, икнув, пробормотал что-то невнятное про "святую кару". Эд, не смутившись, схватил кружку, в которой ещё плескалось немного эля, и поднял её над столом, выпрямившись с преувеличенной важностью. Его лицо приняло серьёзное выражение, и он заговорил низким голосом, пародируя отца:

— Именем Келиоса и Амширы, да будет этот эль благословлён светом… и тонной хмеля!

Все за столом разразились хохотом. Брок хлопнул друга по плечу с такой силой, что тот всё-таки свалился со стула, вызвав новый взрыв смеха. Тесс, утирая слёзы, подмигнула ему:

— Ну что, святой отец, благословишь мне ещё кружечку?

Эд, поднимаясь с пола и потирая ушибленный локоть, ухмыльнулся, но его ответ потонул в новом приступе смеха Брока. Тот, всё ещё хохоча, ткнул пальцем в сторону Эда и Тесс.

— Да твои стоны с Тесс вся таверна по ночам слышит, а ты всё святость изображаешь!

Тесс покраснела, но тут же фыркнула, бросив в Брока пустой орех:

— Заткнись, боров, а то я тебя святой водой окроплю — от тебя воняет, как от дохлой рыбы!

Эд рассмеялся, но их веселье прервал грозный взгляд хозяйки таверны, Миры, стоявшей за стойкой. Это была суровая женщина с лицом, изрезанным морщинами, и руками, которые могли одним ударом уложить любого буяна. Её тёмные глаза впились в стол, обещая неприятности, и даже Брок, обычно наглый, притих, подняв руки в шутливом примирении.

— Ладно, ладно, Мира, не серчай! — сказал он, ухмыляясь, но в его голосе чувствовалась лёгкая тревога. — Мы ж просто веселимся!

Мира что-то проворчала, но отвернулась, занявшись чисткой стойки, а стол снова загудел смехом и спорами.

— За удачу, что не подвела, — вдруг произнёс Брок, поднимая кружку. Его голос стал чуть ниже, как будто он вложил в эти слова больше, чем просто шутку. — И за то, что всё прошло тихо.

Эд кивнул, его глаза на мгновение стали серьёзными, но тут же заискрились прежним задором.

— А главное — без крови и погони. Ну почти! — Он усмехнулся и чокнулся с Броком.

— За нас, — сказала Тесс, звонко ударив своей кружкой по остальным. — Кто ещё в этом городе может сделать дело с такой грацией?

— Да мы как мыши, — хмыкнул Хорёк, гордо выпятив грудь. — Только без хвостов.

— И без совести, — буркнул Джар, но тут же отхлебнул и добавил: — Что, впрочем, не помешает мне выпить.

Тесс, подогретая элем и смехом, вдруг хлопнула ладонью по столу, её зелёные глаза загорелись озорством. Она вскочила на стул, слегка покачиваясь, и ловко забралась на липкий деревянный стол, чуть не опрокинув пустой кувшин. Её рыжие волосы, растрепавшиеся от долгого вечера, блестели в тусклом свете масляных ламп, отбрасывая золотистые блики на её веснушчатое лицо. Посетители таверны, заметив её, как всегда начали радостно кричать: "Песня! Песня!" Их голоса слились в гул, а кто-то даже засвистел, стуча кружкой по столу.

— Ну держитесь, остолопы! — крикнула Тесс, уперев руки в бёдра, и её звонкий, но слегка хриплый от выпивки голос перекрыл шум таверны. Она запела старую портовую песню "Девка и Морской Змей", покачиваясь в такт мелодии:

— Ох, девка пошла на берег крутой,
Змей морской ей кричит: "Будь моей женой!"
А девка смеётся, срывает цветок,
"Лучше утоплюсь, чем пойду за тебя, дурак!"