Гневный и Обречённый

Глава 14

Совет собрался в тени полотнищ, натянутых между двумя повозками. Запах угольного дыма и копоти от походной кухни смешивался с запахом пота и железа. Стемнело, и на столе трепетал одинокий фонарь. Бриан стоял, опершись на карту, разложенную поверх щербатой доски, но не смотрел на неё. Вслушивался.

— Мы в броне, они с ружьями. Лобовая атака — час, не больше. — Дарин, высокий, худой, с вечным напряжением в челюстях, говорил твёрдо. — Сломим сопротивление, заберём склад, очистим приют. Без лишней волокиты.

— Волокиты? — хрипло переспросил кто-то из ветеранов, но Бриан поднял руку.

— А если там не только мятежники? — тихо проговорил он. — По последним данным, в здании есть мирные. Много. И дети.

— Они пошли за мятежниками, — отрезал Дарин. — Добровольно. Или теперь каждый, кто выбрал не ту сторону, — жертва?

— Не каждый, — сказал Бриан, не поднимая глаз. — Но ты был на том совещании. Центр требует минимизировать жертвы среди гражданских. Хотят показать хелвирцам, что заботятся о них больше, чем их собственный совет. Нам нельзя превращать это сражение в бойню.

На карте он указал на тонкую линию — старый канал, уходящий под город. Его ещё при Реконструкции использовали для стока воды и экстренной эвакуации Стражей Завета, когда приют был святилищем.

— Вот здесь, подвал. Вход частично завален, но проходим. Если мы пройдём по тоннелю, ударим внезапно. Обезоружим тех, кто не должен погибнуть. Оружие заберём. Кузню — уничтожим.

— А если нас там ждут? — Дарин скрестил руки. — Если это ловушка? Мы зажаты под землёй, без манёвра. Один подрыв — и весь ваш геройский обход становится братской могилой.

— Не исключено, — признал Бриан. — Но лобовая — не меньше риска. Они укрепили приют, и если согнанные туда люди — живые щиты, то что будет, когда наши копья пробьют стену?

Дарин не ответил. Но в его взгляде теплилось упрямство, глухое, как недоверие.

Тишину разорвал крик.

— Господин!.. Господин Авенсар!..

Из темноты шаткого лагеря вырвалась женщина — худощавая, босая, в грязном, рваном платье. Солдаты было подняли оружие, но Бриан остановил их.

Женщина упала на колени, хватая воздух, глаза её были полны безумной мольбы.

— Я вас знаю… Я подавала в доме вашего отца. Мой мальчик… Мой Ниам. Они схватили его, как и других. Согнали в приют. Он не с оружием. Он с братьями и сёстрами… Они сказали, если кто попытается уйти — всех сожгут!

Дарин смотрел на неё молча. Долго. А потом, не глядя на Бриана, сказал:

— Это не простая прогулка. Это яма, в которую нас затянут и засыплют сверху землёй.

Молчание. Кто-то нервно кашлянул. Бриан продолжал смотреть на карту. Пальцы его сжались на деревянном краю. Он всё ещё колебался.

Но потом, сжав челюсти, кивнул.

— Мы пойдём через тоннель.

Глубокой ночью, когда луна скрылась за дымкой, операция началась.

Ружейники под командованием Бриана подошли к мосту, устроив ложный натиск.

Стрельба была минимальной — главное, создать шум. Паровые винтовки били по перилам, по стенам, вызывая искры и отголоски. Броня солдат звенела, выдерживая вражеский огонь. Всё шло по плану: отвлечение, минимум риска.

Пока Дарин с ядром клина спускался в мрачный, сырой туннель под приютом.

Авенсар, прикрывая мост, уже собирался дать отбой, когда началось нечто иное.

Из темноты прилетели арбалетные болты — не простые, а с зазубринами и гремучими наконечниками. Один из ружейников упал, дёрнувшись, с кровью на шее.

— Взрывные болты… чёрт, это не нищие крестьяне, — выдохнул кто-то.

Бриан опознал стиль. Разрывные арбалеты с небольшим этеритовым зарядом. И стреляли из них вовсе не местные.

— Наёмники, — сказал он вслух, хрипло. — Лордийские.

Словно из прошлой жизни вынырнула старая истина: пока Лордарика имела наёмников, она не имела армии. Теперь армия была. Но старые традиции остались.

Лордийским наёмникам запрещалось воевать против своих… официально. Но кому до этого дело?

И тут Бриан понял: это ловушка. Не хелвирцы их заманивают — а кто-то умнее. Тот, кто не гнушается брать золото за кровь.

В этот момент он услышал грохот.

В туннеле, где шли Дарин и его люди, всё было иначе. Он шёл во главе колонны, низко склонив голову, будто сам нёс на плечах вес этой чёрной кишки, звенящей людскими шагами. Позади тянулась громоздкая, измождённая процессия — двести душ, сбитых в одно целое страхом, копотью и спешкой. Он слышал, как кто-то кашлял, как плакал ребёнок, как шептали молитвы женщины. Кто-то стонал от ран. Кто-то — просто от усталости.

Приют был зачищен. Быстро, бескровно для большинства — но не для всех. Трое мятежников, вооружённых плохо собранными ружьями и отчаянной решимостью, не пожелали сдаться. Двое попытались метнуться в бой — первый получил древком копья по лицу, другой тут же был сбит с ног. Их связали. Волоком поволокли. Не убили. Хотя, может, кто-то в строю и хотел.

Дарин иногда останавливался, чтобы оглядеть колонну. Его солдаты шли вдоль, как молчаливые тени. Один из них нёс мальчишку, едва державшегося на ногах. Другой подставлял плечо женщине с разбитым коленом. Больше всех отставал старик с покрытым язвами лицом — но никто его не бросил.

Дарин обернулся к ближайшему офицеру.

— Осталось метров двести, — сказал он. — Как только выведем всех — займём оборону у выхода. Пусть командующий Авенсар завершает зачистку снаружи. Мы своё сделали.

Офицер кивнул. Всё шло по плану.

И именно в этот момент план рухнул.

Взрыв ворвался в мир звуком, который нельзя было описать. Он не гремел — он рвал, разрывая воздух, внутренности, реальность. Пол вдруг пошатнулся под ногами, камни треснули. Перед Дарином свет фонаря на секунду исчез — сменился ослепительным светом, зелёной вспышкой, как у копий с этеритовым наконечником, только многократно страшнее.

— Назад! Все назад! — заорал он, но крик его потонул в грохоте.