Гневный и Обречённый

Глава 14

Кабинет магистра Рихарда освещала лишь настольная лампа, бросавшая узкий круг золотистого света на стол, заваленный бумагами. Тени, густые и неподвижные, прятались в углах, как будто прислушивались.

Скрип пера, потрескивание свечи, редкие вздохи бумаги под ладонью — вот и вся музыка этой ночи.

Рихард сидел за столом, изучая отчёты заведующего снабжением. Списки снаряжения, повозок, брони и провизии. Числа, цифры, подписи, акты. Он вычеркивал, подчёркивал, ставил пометки. Каждое движение — точное, экономное, будто резал по металлу.

В какой-то момент он откинулся на спинку кресла. Потёр лицо ладонями. Веки горели от усталости, виски стучали от перенапряжения.

И в этот миг — звук.

Тихий. Почти неуловимый.

Но слишком явный, чтобы быть случайным.

Рихард мгновенно выпрямился. В глазах — стальной блеск, пальцы сжались на подлокотниках. Он повернул голову — и увидел фигуру на фоне распахнутого окна.

На самом верху Оплота. За пять уровней от земли. За стенами, облитыми дождём и ветром.

Фигура стояла спокойно, не прячась. В чернеющем проёме окна — силуэт, сливающийся с тенями. Молодой человек, тонкий, но крепкий, с лицом, будто вырезанным из снега.

Нокт Морос.

Смотритель.

Рихард узнал его сразу, хотя тот, как всегда, не носил ничего, что выдавало бы ранг или принадлежность. Один из людей Кориолана, главы тайного круга, чьё существование на официальных совещаниях никогда не обсуждали вслух.

— Что вообще происходит? — резко бросил Рихард, не вставая. — Что вы там задумали?
Или это… решение Императора?

Нокт не ответил. Лишь слегка, почти печально улыбнулся, взгляд его скользнул в сторону — и он заговорил жестами.

Быстрыми, точными, почти танцующими. Его пальцы двигались, как у дирижёра немого хора. Безмолвный язык. Хоштан.

Рихард молча сжал челюсть. Он не знал Хоштан. И никогда не хотел бы знать.

Он протянул руку, пододвинул ближайший лист бумаги, перевернув его чистой стороной, и пододвинул к Нокту перо и чернильницу.

Тот кивнул. Сел на край стола. Движения — лёгкие, беззвучные. И начал писать. Быстро, чётко, будто диктовал себе изнутри.

Когда закончил, передал лист Рихарду.

На нём было всего одно предложение:

"Я всё скажу только в присутствии мастера Аркадиса и кузнеца Гаррета."

Рихард выдохнул и устало покачал головой.

— Может, в этот раз обойдёмся без Аркадиса?

Ответа не последовало. Только взгляд. Прямой, холодный, как лезвие, вот-вот касающееся кожи.

Рихард скривился и потянулся к колокольчику.

— Ладно, Бездна вас побери, — буркнул он. — Пошлю за обоими.

И в комнате снова повисла тишина. Тяжёлая. Как перед бурей.

Дверь скрипнула, и в кабинет поочерёдно вошли двое.

Первым — Гаррет, сутулый, с покрасневшими глазами, в мятом жилете, который когда-то был чёрным, но теперь стал бесцветным, как и он сам. Волоча ноги, он хмуро оглядел комнату, угрюмо буркнув:

— Надеюсь, меня разбудили не зря.

Следом появился Аркадис. Он ничего не сказал, лишь провёл взглядом по кабинету, задержавшись на тени у окна.

Нокт Морос кивнул обоим. Те ответили ему, как старому знакомому — не тепло, не холодно, но с уважением.

Молча Нокт вновь сел за стол, вновь взял перо. Чернила блеснули на кончике, и он начал писать. Движения его были точны, как у хирурга, отмеряющего жизнь твёрдой рукой.

Минуту спустя он передал лист Рихарду.

Тот пробежался глазами, нахмурился. Передал лист Гаррету. Тот прочитал молча. Аркадис взял последним, прищурившись.

На бумаге стояло:

«Г-н Кориолан выражает глубокую озабоченность по поводу последних событий.
Он предпринимал меры для урегулирования ситуации, однако они оказались тщетны.
Мы обеспокоены потенциальным использованием Ордена в рамках непрозрачных политических манёвров. Хотя ситуация может повернуться в ещё более страшную сторону.
Император Дэмиан, судя по всему, выходит из-под нашего контроля, который сдерживал его династию более двух столетий.
Болезнь или иное влияние искажает его решения. Он не прислушивается к рекомендациям Совета и даже г-на Кориолана, и намерен использовать весь имеющийся ресурс, включая Орден Серого Клинка, для реализации собственных целей.
Мы также приложили немало усилий для сдерживания Лордарики. Но в случае открытых действий со стороны Императора, все наши труды окажутся напрасны.
Просим вас проявить максимальную осторожность. Воздержитесь от резких действий. Сохраняйте нейтралитет, насколько это возможно.
Смотрители, как всегда, подтверждают свою поддержку и сохранение прежних договорённостей.»

Никто не заговорил сразу. Бумага шуршала в пальцах Аркадиса, пока он не передал её обратно. Нокт забрал лист и, не колеблясь, порвал его на мелкие клочки и бросил в камин. Огонь жадно съел слова, даже не трепенувшись.

— Это же просто бред, — выдохнул Аркадис. — Одна омерзительная сделка за другой. Это опорочит Орден на века. А заодно и всю Империю.

Гаррет, криво усмехаясь:

— Да ты сам себя порочишь. Добровольно. А всё равно чем-то недоволен.

Рихард встал, подошёл к столу ближе. Его голос был хриплым, но спокойным:

— И это всё? Я рассчитывал на ответы. А вы — как всегда — ведёте свою собственную игру. И что вы прикажете мне делать, когда Император отправит нас на убой?

Нокт, всё с тем же лицом неподвижной маски, взял другой лист и написал:

"Мы держим ситуацию под контролем.
Без Ордена страна погибнет.
Император не может этого не понимать."

Рихард, прищурившись:

— Но ведь он знает, кто такие ольгердцы…

Нокт кивнул.

— Как бы всё это не закончилось резнёй… — тихо добавил Рихард, глядя в пламя.