Гнездо Красной Птицы

ДЕНЬ ПОСЛЕ ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ НОЧИ ПОД СОЗВЕЗДИЕМ ЛУК

Олень Лу, отправившийся на встречу с Земным Вороном, впал в летаргический сон. Его поместили в палату к остальным уснувшим, положив рядом с Земным Вороном.

Все спавшие в палате лечебной клиники вошли в состояние четвёртого измерения. Что они видели в своих снах, нам – мне, Татьяне, Девятихвостой Лисе, Змее Шэ и Червяку Инь, было не известно. Возможно, что они уже проникли в небесные тайны, купаются в неземном блаженстве и не хотят вернуться на нашу грешную землю. Глядя на двух оставшихся прихожан церкви Змее Шэ и Червяку Инь, я думал, что и им предстоит отправиться на встречу с Озёрной Черепахой и небесной Обезьяной, путешествующих в небесных тенетах. Но только так можно преодолеть наше пространство, имеющее три измерение, и попасть в четвёртое измерение. Но что же оно представляет собой? Как в него попасть? И можно ли из него вернуться. Мы впятером сидели возле кроватей усопших и думали об этом. Здесь на наших глазах происходил сложный эксперимент, где мы наблюдали встречу земных начал с небесными. Здесь сталкивались два неравномерных источника познания, и люди впервые со своими знаниями, внушёнными божественным откровением путём веры, равнялись силами со знаниями, приобретёнными лишь человеческим разумом.

Глядя на спящих людей, погружённых в летаргический сон, мать Татьяны Девятихвостая Лиса, задумчиво произнесла стихи одного интеллектуального поэта:

Нам в бытие отказано. Всегда

И всюду путники в любом краю

Все формы наполняя, как вода.

Мы путь нащупываем к бытию.

Так совершаем мы за кругом круг,

Бредём сквозь свет и мрак, всему чужды,

Руке нетвёрдой не осилить плуг,

Осуществленья не сулят труды.

Нам не постигнуть, что творит Господь;

Всё сызнова Горшечник лепит нас,

Покорную переминая плоть,

Но для обжига не приходит час.

Осуществить себя! Суметь продлиться –

Вот цель, что в путь нас гонит неотступно, -

Не оглянуться, не остановиться.

А бытие всё так же недоступною.

После этих стихов я сказал:

- Но если отстраниться нашим умом от проблемы бытия, то можно прийти к умозаключению, что бытие всё же пронизывает всё через наше присутствие в этом бытие. Ведь бытие не стоит на месте, а перетекает из одного состояния в другое. Правда, оно ограничено тремя измерениями. Об этом ещё когда-то раньше задумывался Аристотель. В своей книге «О небе» он заявил, что только наличие трёх измерений обеспечивает совершенство и полноту мира. Однако он говорил, что измерение образует линию. Если добавить линии другое измерение, то получится поверхность. Дополнением поверхности ещё одним измерением образует объёмное тело. Но выйти за пределы объёмного тела к чему-то иному уже невозможно, так как всякое измерение происходит в силу какого-либо недостатка, а таковой здесь отсутствует. По его словам, только трёхмерное объёмное тело обладает полнотой и совершенством. Галилей согласился с ним, сказав, что «число три» - совершенное число, и способно сообщать совершенство всему, что обладает троичностью. Гегель поддержал Аристотеля с таким уточнением: лишённая различия вне-себя-бытия есть точка; отрицание точки, точка не снимающая себя, есть линия. Но истина инобытия – отрицание отрицания, представляющая собой область пространства, ограниченную некоторой замкнутой поверхностью.

- Неужели в этом кубе пространства и сосредоточен весь наш мир? – вздохнув, спросила меня Змея Шэ.

- Похоже, что это так, - ответил ей Червяк Инь, и как бы мы не пытались проникнуть в четвёртое измерение, нам этого не удастся сделать.

- Почему это? – спросила несогласная с ним Змея Шэ.

И Червяк Инь ответил ей:

- В толстом твёрдом мире всё по-механически просто: твёрдое тело не может проникнуть через твёрдую поверхность, жидкое тело обтекает твёрдую поверхность, а газообразное тело не способно вырваться на пределы ограничивающей её твёрдой поверхности, и если оно взламывает эту поверхность, то происходит взрыв. Мы, как и все вещи, обладаем твёрдой структурой тела, и проникновение за пределы нашего физического куба нам не под силу. Уж слишком крепко сцепление мельчайших частичек в нашем теле, которое может расцепиться только при нанесении нам смерти.

- Это даже понимал Кант, говоря, что человек может существовать только в трёхмерном измерении, - заметил я, - потому что в нашем мире сила тяготения измеряется обратно пропорционально квадрату расстояния, что и образует трёхмерное пространство.

- Но почему сила тяготения в нашем мире пропорциональна именно квадрату расстояния? – спросила меня Змея Шэ.

- Этого не знал даже Кант, - ответил я ей. – он полагал, что такая зависимость обусловлена лишь свободной волей Бога, который мог бы выбрать и любую другую возможность.

- Можно предположить, - высказал свою мысль Червяк Инь, - что Бог сделал это специально, чтобы содержать людей в трёхмерном измерении как кроликов?

- Может быть, так оно и есть, - согласился я с ним, рассмеявшись.

- Вероятно, нам, живыми, некогда не выбраться из этого измерения, - сделала предположение Змея Шэ.

На это замечание Татьяна прочитала свои стихи:

Не быть, а течь – в удел досталось нам,

И, как в сосуд, вливаясь по пути

То в день, то в ночь, то в логово, то в храм,

Мы вечно жаждем прочность обрести.

Но нам остановиться не дано,

Найти на счастье, на беду ли дом,

Везде в гостях мы, всё для нас одно,

Нигде не сеем и нигде не жнём.

Мы – просто глина под рукой творца.

Не знаем мы, чего от нас он ждёт.

Он глину мнёт, играя без конца,

Но никогда её не обожжёт.

Застыть хоть раз бы камнем, задержаться,

Передохнуть и в путь пуститься снова!

Но нет, лишь трепетать и содрогаться

Нам суждено – и ничего другого.

- И всё же, - сказал я, - нам дан божественный разум, при помощи которого мы можем преодолеть все преграды, и если захотим, то взломаем ограничения и проникнем в четвёртое измерение.