Гнездо в кратере

Глава 2. Крутой поворот

Глава 2. Крутой поворот

 Ничто так не облегчает горести, как занятие,

деятельное, неотложное занятие.

(Джейн Остин «Мэнсфилд-Парк»)

Егор вернулся через неделю. Всё это время он звонил сестре, узнавая о состоянии Аглаи, потому что сама она категорически отказывалась от разговоров с ним, и, если Марина давала ей трубку, сбрасывала вызов. Отчёты сестры его не радовали: по её словам, Аглая замкнулась в себе, почти не разговаривала, почти не ела и не спала, а один раз до смерти всех напугала, незаметно исчезнув из квартиры.

- Да нашлась она, нашлась, - успокоила его Марина через час, - к дяде Коле ушла, ненормальная! Мне Галина Михайловна позвонила. Поблагодарить пошла, а предупредить не сообразила. Она же не понимает, что она под домашним арестом!

- Это не арест, а мера для её же безопасности. Тех уродов пока не нашли, хотя я получаю отчёты о поисках два раза в сутки. Ей не следует быть одной.

- Ни одной бабе не следует быть одной, - заявила его сестра, - но иногда лучше одной, чем с тем, от кого воротит!

- Думаешь, её от меня воротит? – глухо спросил Глеб.

- Думаю, что она скорее повернётся в твою сторону, если ты не будешь так её опекать! Ты же её в тиски зажал, в каменное кольцо.

- Я по-другому не умею.

- Мужик, бурбон, медный лоб. Я девочка такая талантливая! Представляешь, она вышивает и рисует, и даже писать пробовала! Я тут порылась в её столе и в компьютерных дисках. У неё и рассказы неплохие, и даже пара романов есть!

- О чём? – поинтересовался Егор.

- О жизни, братик! О любви.

- Думаешь, у неё большой опыт?

- Думаю, у неё светлые представления. И прекрасный стиль! Очень лёгкое перо! Начала читать – и не могла оторваться двое суток, пока не дочитала, прикинь!

- Как её самочувствие? – спросил Егор.

- Царапины и синяки выглядят ужасно, корсет она ненавидит.

- Она обязательно должна его носить! Марин, пожалуйста!

- Да мы следим, ты не волнуйся. Сашка назвал её черепашкой-ниндзя и сказал, что корсет – это её щит, а без него ей ходить нельзя. Вот она и ходит.

- Как её рука?

- Висит на перевязи.

- Как думаешь, она сможет играть?

- В компьютерные игры.

- А на рояле, на гитаре?

- Бренчать, наверное, сможет. Играть – не знаю. Переломы срастутся, но всякие там нервы – это же риск. Я не знаю. А это важно?

- Она концертмейстер.

- Она же замужем за тобой! Зачем ей работать?

- Я бы очень хотел, чтобы ты внушила эту светлую мысль в её голову.

- Попробую, но не гарантирую. Ну, пока?

- Она рядом? – с надеждой спросил Егор.

- Да, в соседней комнате. Сидит опять у окна и молчит.

- Дай ей трубку.

- Да я то-то дам. Да она опять скинет.

- Дай… Алло! Аглая?!

В трубке снова послышались гудки…

И вот он в городе и уже на пороге квартиры жены. Сашка повис у него на шее, Маринка крепко обняла и поцеловала. Аглая его встречать не вышла. Он сам прошёл в её комнату и встал за спинкой стула, на котором она сидела у окна.

- Глаша! – осторожно позвал он её.

Она не ответила, и он обошёл стул и присел перед ней на корточки, взяв её руку в свои.    

- Глаша, привет.

- Здравствуйте, Егор Аркадьевич.

- Тамбовский волк тебе Аркадьевич! – обиделся он, - как ты?

- Хорошо. Как вы съездили?

- Хреново. Работа хорошая, работники бестолковые. Придётся ещё мотаться.

Они помолчали.

- Глаша, ну, ты хоть посмотри на меня!

Она подняла на него серьёзные глаза. Трепещущие на ветру ирисы словно потемнели от холода. Егор вздохнул.

- Ладно, всё понятно. Собирайся, - хриплым басом приказал он.

- Куда? – она снова подняла на него пустые потемневшие глаза.

- Домой!

- Я дома. Или нет?

- Нет. Это твоя квартира, и ты можешь делать с ней всё, что захочешь. Но твой дом – это мой дом. Так что собирайся, поехали.

- Егор Аркадьевич, а зачем я вам?

- Что? – он даже оторопел.

- Ну, зачем я вам? Пользы от меня никакой, одни расходы, траты, всякие неприятности. Может быть, вы оставите меня здесь? А потом разведётесь.

Егор потемнел. Встав, он опёрся о подоконник и посмотрел туда, куда она смотрела всю эту неделю. Старенький двор, детские качели, несколько тополей, за которыми скрывается следующий дом. Её старый мир, в котором она была одна.