Гном, милый гном

Между нами пустыня...

Однажды Шарлотта, Изабелла и Матильда пришли к Элеоноре в сине-фиолетовый дом. У порога они встретили женщину в бордовом плаще с капюшоном, напоминающим капюшон кобры. Внешностью она также напоминала кобру : в её извивающихся волосах переплетались чёрные и желтовато-зелёные локоны, а в её форме лица и в каждом её жесте прослеживалось что-то змееподобное. Впрочем, заметила это только Шарлотта, а Изабелле и Матильде так не показалось. В руках женщина держала четыре книги заклинаний, взятых из библиотеки Морганы. - "Скажите, девушки : есть ли среди вас та, которая владеет магией музыки ?" - обратилась она к волшебницам. - "Да, я владею" - ответила Матильда. - "Тогда я бы хотела научиться у тебя некоторым заклинаниям, связанным с этой магией. Просто я в вашем мире совсем недавно, да и красную воду из радужного водопада начала пить меньше месяца тому назад. Поэтому я пока что очень плохо разбираюсь в заклинаниях в целом, и в частности в гармонических заклинаниях, основанных на силе музыки". - "Приходите ко мне сегодня вечером в сине-красный дом с жёлтой дверью, находящийся в этом же лесу в 2, 5 км от этого дома" - сказала Матильда.

Элеонора в тот день рассказывала сёстрам и Шарлотте об Эдварде - человеке, которого она встретила в мире людей 3 года и 10 месяцев назад. Теперь даже ей повезло в любви - спустя более 400 лет ожидания она наконец-то смогла искренне полюбить, хотя когда-то она даже не верила, что это может произойти с ней. Кроме того, она и сама была любима (хотя, как оказалось впоследствии, любовь Эдварда к ней была гораздо менее самоотверженной, чем её любовь к нему). Шарлотта же, хотя и полюбила на несколько веков раньше, чем Элеонора, всё ещё не была любима, да и не надеялась когда-нибудь стать таковой. Тем не менее она была искренне счастлива за свою подругу, когда слушала её счастливые рассказы о проведённых с возлюбленным днях и вечерах. Несмотря на собственное несчастье, она желала счастья всему измерению, всем волшебным существам, в особенности дорогим и значимым для неё. Но если дело касалось Бена, то как бы она ни внушала собственному разуму, что должна желать ему счастья даже с другой, сердце её всё равно желало ему обрести счастье рядом с ней, а любой другой его избраннице - счастье подальше от него.

Корелла - та самая женщина, которую волшебницы встретили в тот день - теперь приходила к Матильде каждый вечер. Матильда помогала ей осваивать новые заклинания, основанные на волшебной силе музыки. Следует заметить, что Корелла практически не проявляла интереса к таким мирным заклинаниям, как изменение и усовершенствование чужого голоса, создание эха или звука из ниоткуда, настройка на нужный лад фальшиво звучащих скрипок и других неисправных музыкальных инструментов, увеличение и уменьшение громкости того или иного звука, преобразование света или запаха в звук, контакт с животными с помощью звука и др. Все заклинания, которыми она интересовалась, были связаны с гипнотическим влиянием на других посредством музыки. Причём так как Корелла и Матильда не могли оказывать влияния своей мелодической магией друг на друга, поскольку у них была общая природа магической силы, практиковаться им приходилось на Шарлотте, которая добровольно соглашалась на это, зная, что Матильда не причинит ей никакого вреда и не позволит другим этого сделать. Происходило это следующим образом : сперва Матильда демонстрировала волшебную силу музыки, погружая Шарлотту в сон, заставляя её выполнять различные действия или воспринимать окружающую действительность иначе, вызывая в её сознании иллюзии. Затем то же самое проделывала и Корелла.

***

Однажды Шарлотта шла по фиолетовому коридору пещеры, возвращаясь из дома Бена. Её сознание при этом всё ещё находилось в одной из комнат Бена - там, где сегодня он показывал ей топазовых лис, опаловых белок, аквамариновых зайцев, аметистовых кротов, цитриновых бабочек, гранатовые сердечки и прочие фигурки из драгоценных камней. Душа же её летала среди сиреневых и малиновых облаков, взлетала к самому солнцу и озарялась его оранжевым блеском счастья. Но неожиданно она увидела картину, которая заставила её спуститься с небес на землю : неизвестно откуда возникшая в пещере Корелла отодвинула сталагмит, заслоняющий собой тоннель, а затем начала спускаться вниз по чёрным ступеням. Это был уже не тот тоннель, который Шарлотта обнаружила в пещере 2 века тому назад - тот тоннель, находившийся совершенно в другом уголке пещеры, гномы ликвидировали почти сразу же после освобождения Шарлотты Беном из тролльского плена. Возможно, Корелла бы и не заметила Шарлотту, если бы в этот момент не появился тролль, несущий в руках мешок с двумя украденными у Бена фигурками из драгоценных камней - опаловой белкой и аметистовым кротом. - "Эй, а ты что здесь делаешь ?" - грубо воскликнул он, увидев Шарлотту. Корелла тут же обернулась. - "Что всё это значит ?" - удивлённо спросила Шарлотта. - "Тебя это не касается" - ответил тролль. В это время Корелла поднялась из тоннеля назад в пещеру гномов, а затем подошла к Шарлотте очень близко, посмотрела ей в глаза повелительным, гипнотизирующим взглядом и обратилась к ней полушёпотом, напоминающим шипение змеи : "Ты ничего не скажешь Матильде и Моргане. Ты никому ничего не скажешь. Ты сама забудешь о том, что видела сейчас". - Затем она запела прекрасным голосом, подобным голосу сирены. Это была одна из тех песен-заклинаний, которым Матильда научила её. Шарлотта постепенно попадала под влияние этого голоса и могла бы так и не выйти из него, если бы в эту минуту не прибежал Бен, который погнался за троллем, укравшим его фигурки. Увидев, что некая ведьма пытается загипнотизировать Шарлотту, он попытался сделать эту ведьму немой. Однако его заклинания, лишающие голоса, не действовали на Кореллу, так как помимо волшебных сил феи музыки Мелоди она украла ещё и силы феи секретов Аляны, природа которых была той же, что и природа магии тайн Бена. Тогда он решил создать звуконепроницаемый барьер вокруг Шарлотты. С этим он успешно справился, так как в тот день Шарлотта не взяла с собой фиолетовый камень (собственно говоря, она весьма редко брала его с собой, выходя из дома - только тогда, когда ей было необходимо сделать что-либо тихо, чтобы другие не узнали об этом). Тогда Корелла решила прибегнуть к шантажу. - "Разве ты не понимаешь, что этим делаешь ей только хуже ? Я могла бы обойтись одним гипнозом и сохранить ей жизнь, но если ты вздумал этому воспрепятствовать, то теперь мне остаётся только одно" - сказала она Бену, а затем обратилась к Шарлотте с ультиматумом : "Или ты сейчас поклянёшься своей честью, достоинством, жизнью и волшебными силами, что забудешь всё, что сегодня видела, или ты будешь обращена в песчаную статую, а затем рассыпана в прах". - Однако Шарлотта осталась непреклонной. - "Я не собираюсь обманывать Матильду и миссис Вайлет, и я не позволю тебе дальше использовать их доверие и их глубокий магический опыт в своих коварных целях. Они непременно должны увидеть твоё истинное лицо" - гордо заявила она, смотря в глаза Корелле твёрдым, уверенным взглядом. Тогда Корелла сняла заклинание невидимости со своего амулета с чёрным камнем, который она постоянно носила на шее, скрывая его от глаз окружающих с помощью украденной у Аляны волшебной силы секретов (в невидимом состоянии этот амулет утрачивал свои магические функции), и чёрный камень, мерцая яркими бордовыми искрами, начал излучать тёмную колдовскую силу, в то время как Корелла шептала ему уже другое, смертельно опасное заклятье. Бен не мог допустить того, чтобы произнесение этого заклятья было завершено - он понимал, что необходимо немедленно остановить ведьму, прежде чем последнее слово будет сказано. И поскольку он не мог использовать против неё свою магию, оставался лишь один способ - так называемый "человеческий". Он использовал свои магические способности только для того, чтобы создать железный меч с серебряной рукояткой, подобный рыцарским мечам, а затем просто отрубил голову Корелле, разбив при этом чёрный камень в её амулете на сотни осколков. При этом боковым зрением он смотрел на Шарлотту. Как же это гордое, величественное, непоколебимое выражение лица, этот проницательный взгляд, эта воинственная поза блестящего полководца были удивительны и новы для него ! Перед ним стояла уже не милая застенчивая девочка, но холодно-величественная могущественная богиня, уже не хрустальная фигура, но гранитная. Как же прекрасна она была в этом образе, какое же восхищение вызывала у него - восхищение, вызванное не только проявлением смелости, мужества, благородства, решительности, непоколебимости и тому подобных высоко оцениваемых в обществе моральных качеств, но и необыкновенной красотой своей мимики, взгляда и позы. Но внезапно всё вокруг залилось ослепительным бордовым светом, и Бен уже не видел ни Шарлотту, ни Кореллу - он не видел ничего, кроме этого свечения, которое постепенно становилось малиновым, отделяясь от чёрной туманной дымки, а затем распадалось на красный и фиолетовый свет. Наконец Бен увидел перед собой бесконечные пески Сахары и Шарлотту, неподвижно стоящую посреди этих песков всё с тем же гордым, величественным взглядом богини. Он сделал ей навстречу шаг, затем другой, однако расстояние между ними ничуть не сокращалось. Он устремился к ней, ускоряясь всё сильнее, но она оставалась на неизменно далёкой дистанции от него, хотя при этом она находилась весьма близко - их разделяло примерно такое же расстояние, какое обыкновенно разделяет две противоположные стены комнаты. Около часа Бен безрезультатно пытался достичь недосягаемого, шёл навстречу несбыточной мечте, такой близкой, но в то же время такой далёкой, словно Луна для Земли в дневное время. Но вдруг пустыня и образ Шарлотты резко, стремительно исчезли, и Бен снова оказался в пещере. Лишь тогда он осознал, что всё это время находился во власти иллюзий, что и бескрайние пески, и прекрасный, далёкий и недоступный образ Шарлотты были всего лишь миражами. Эти миражи были вызваны высвободившимися после уничтожения амулета тёмными магическими силами Кореллы, смешанными с украденными силами двух фей, которые, вероятно, уже давно были обращены в песчаные статуи и развеяны по ветру. Ведь как было известно каждому жителю волшебного измерения, после смерти своего обладателя или уничтожения своего источника магические силы продолжают существование в течение часа, хаотически воздействуя на окружающую их действительность, предметы и живых существ, находящихся в это время поблизости, а затем навеки исчезают. Что же касается настоящей Шарлотты, то она стояла на том же месте, посреди пещеры, в той же застывшей позе воина, с тем же решительным гордым взглядом, вот только теперь она была песчаной статуей. Всё же Бен не смог убить Кореллу прежде чем она закончит произносить это страшное, смертельное заклятье. И он прекрасно понимал, что это означает. Это заклинание было принесено в волшебное измерение тремя ведьмами-кобрами, обитавшими прежде в Сахаре и навлекавшими миражи на странников - до тех пор, пока один человек не загадал Джинну желание отправить их на другой конец мира, как можно дальше от него, и они не оказались перемещены в Англию, где впоследствии нашли путь в волшебное измерение за водопадом (потомком одной из этих ведьм была и Корелла, о чём никто из представителей сил добра не догадывался, за исключением Шарлотты, а теперь также и Бена). Заклятье это было известно своей необратимостью : ни один волшебник не мог снять его, и все магические существа, обращённые в песчаные статуи, были обречены оставаться в этом облике до тех пор, пока не будут разрушены ветром, огнём, водой либо чужой рукой. Значит, теперь на гибель обречена и Шарлотта. Бен чувствовал, как от одной этой мысли его сердце само рассыпается на миллионы мелких песчинок. Он не мог, не хотел терять такого близкого, родного человека, такого верного друга ! А друга ли ? Разве те же чувства он испытывал, когда в войне с тёмными сущностями под предводительством Габриэллы погиб его друг гном Дэн ? А как сильно забилось его сердце, когда он только услышал о намерении Кореллы превратить Шарлотту в песчаную статую - разве с той же скоростью оно билось в тот момент, когда монстры в военный период напали на Камелию или когда Нери пришлось биться с троллями ? Лишь теперь он осознал, что нет. Да и от кого всё это время он получал больше всего заботы и поддержки ? Кто был рядом с ним все эти годы, в горе и в радости ? Кто терпеливее, внимательнее всех слушал его рассказы о его чувствах к прекрасным феям и русалкам, ни разу не намекнув на их докучность, о его счастье и страданиях, вызванных любовью, и непрестанно повторял слова поддержки, помогая не терять веру в лучшее ? Чьё имя первым делом приходило ему на ум, когда в его жизни происходило сколь-нибудь занимательное событие, кому в первую очередь хотелось об этом поведать ? Кто ради него был готов на всё - как на героические, благородные поступки, так и на поступки, способные вызвать у иных осуждение ? Кто сам ни разу не осудил его и всегда оставался на его стороне вне зависимости от того, прав он или нет, и тем более вне зависимости от общественного мнения ? И самое главное, к кому он был привязан всем своим сердцем, без кого не представлял ни дня своей жизни ? Разве не из всех этих характеристик, помимо крыльев за спиной и привлекательной внешности, складывался для него образ женского идеала, его мечты ? Да и разве не была её внешность по-своему привлекательной, хоть и не являлась эталоном божественной красоты ? Всё это время он стремился к недосягаемому, недоступному идеалу, словно к миражу, а между тем она находилась совсем близко - хоть и далеко не идеальная как личность, хоть и обладающая определёнными недостатками, но воплощающая в себе идеал любви и верности. Теперь все эти годы, потраченные на стремление к своей мечте-миражу, казались ему песчинками в песочных часах. Всё это время ему казалось, что песка в верхней части часов бесконечно много и он никогда не иссякнет, а между тем он медленно, плавно перетекал в нижнюю часть. И вот теперь наверху осталось всего лишь несколько песчинок. А скоро и она, та, без которой его жизнь станет немыслимой, начнёт так же медленно и поначалу даже незаметно рассыпаться на мелкие крупинки песка...