Гномы: Чёрные боги. Книга 2

Глава 11. Элохим

РаюмДеФи. Пиксистан. Пустыня Мортель. Агата. 2311г

Пещера сжалась вокруг них, как каменный кулак, готовый раздавить последних беглецов. Ансвард шёл впереди, держа наготове эмиттер. Агата шла следом, сжимая окровавленную руку у груди — каждый вздох отдавался острой болью, но останавливаться было нельзя. Капли крови падали на камень, и в гробовой тишине подземелья каждая из них звенела, как молот по наковальне, рождая долгое, зловещее эхо. Лира, отстав на шаг, выхватила из рюкзака фонарь — луч света, дрожащий и неровный, врезался в темноту, выхватывая из мрака влажные стены, покрытые склизкой плесенью. Воздух был спёртым, пропитанным запахом сырого камня и чего-то древнего, затхлого — будто пещера не знала ветра веками.

Тоннели извивались, как змеи, то внезапно расширяясь в залы с низкими потолками, где сталактиты свисали, словно каменные клыки, то сжимаясь до узких щелей, в которые приходилось протискиваться боком. Каждый поворот рождал новую развилку, и Агата выбирала путь наугад, лишь бы уходить дальше, глубже — лишь бы не дать каперам настигнуть их. Их голоса слышались далеко позади, но всё ещё грозили настигнуть.

За спиной слышалось тяжёлое дыхание Брена — обычно молчаливый, теперь он кряхтел, спотыкаясь о валуны. Гарт шёл последним, то и дело оглядываясь — его лицо было напряжено, но в глазах читалась усталость. Даже феи во главе с принцем Элионом, обычно такие надменные и неуязвимые, теперь еле передвигали ноги — их крылья, помятые и покрытые пылью, беспомощно волочились по камням. И чем дальше они углублялись, тем сильнее пещера менялась. Стены стали ровнее, словно обработанными, а на полу появились странные углубления — будто здесь когда-то пролегали рельсы. Воздух густел, наполняясь металлическим привкусом, а впереди, в конце тоннеля, проход внезапно сузился до узкой щели, словно подводя их к чему-то важному.

Агата остановилась, прижав ладонь к холодной стене. Где-то далеко, за их спинами, ещё слышался отдалённый шум каперов — но здесь, в этой каменной пасти, звук терялся, поглощаемый вечной тьмой. Она обернулась к остальным. Их лица, освещённые слабым светом фонаря, были бледными, измождёнными. Но в глазах ещё теплилась искра — последняя капля упрямства.

— Вперёд, — прошептала Агата, протискиваясь в узкий проход.

Пещера сомкнулась за ними, как последняя ловушка. Именно тогда туннель неожиданно оборвался, открыв перед ними большое рукотворное помещение. Белое царство раскинулось под сводами пещеры. Белые стены, отполированные до зеркального блеска, плавно перетекали в белый потолок, образуя идеальные параболы. Золотые жилы на белоснежных поверхностях складывались в странные узоры — то ли письмена, то ли схемы. Платформы, будто парящие без видимой опоры, соединялись прозрачными мостами из материала, похожего на застывший дым.

Бренн, щурясь, указал на центральную платформу:

— Там.

На возвышении стояли доспехи — не просто броня, а нечто среднее между скульптурой и оружием. Белые, с золотыми прожилками, они напоминали экзоскелет какого-то древнего божества. Агата потянулась к ним, но Гарт резко одернул её:

— Ты не видишь?

Только теперь она разглядела скелет внутри доспехов — высокий, слишком высокий даже для феи, не говоря уже о гноме. Череп был удлинённой формы, с пустыми глазницами и аккуратным отверстием в области виска.

— Элохим... — прошептала Агата, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Судя по дырявому черепу, он умер не от болезни, — мрачно пошутила Лира, пряча дрожь в голосе за напускной бравадой.

Гарт подошёл ближе, внимательно изучая останки:
— Скорее всего, он сам выстрелил себе в висок. Видите — входное оплавленное отверстие ровное и под косым углом.

Агата невольно содрогнулась:
— Какая жуткая история... Какие же муки он должен был пережить, чтобы прийти к такому?

— Возможно, он узнал о гибели своей цивилизации, — задумчиво произнёс Гарт, проводя пальцем по пыльному нагруднику доспехов. — Это был акт чести. Одинокий, потерявший всё... Вряд ли он хотел скитаться по миру, надеясь найти хоть кого-то из своих.

Тишина повисла тяжёлым покрывалом, нарушаемая лишь шорохом ног группы фей и Ансварда осматривающих помещение. Даже вечно болтливая Лира не нашла что сказать, только приложила руку к своей груди древним сакральным гномьим жестом.

Принц Элион прижал ладонь к странному выступу на стене. Его тонкие пальцы с синеватыми ногтями дрожали, когда он водил ими по поверхности, отыскивая невидимые глазу панели управления.

— Здесь должна быть... — он внезапно нажал на едва заметную вмятину.

Стена ожила. Генератор загудел, как разбуженный дракон, включилось ослепительно яркое освещение, от которого Агата на мгновение зажмурила глаза, и по периметру зала вспыхнули голубые барьеры - прозрачные энергетические двери. Каперский десант, уже пробиравшиеся по туннелю, врезались в невидимую стену с проклятиями. Запертая дверь, в другом конце зала, с символом скрещённых копий со скрипом отъехала в сторону, выпуская запах тлена и металла.

— Скрещенными копьями у элохимов обозначались военные тюрьмы или камеры заключения, - уточнил Элион с любопытством заходя в камеру - осторожно, там в углу кто-то есть.

В тёмном углу камеры, скрючившись, сидел ещё один скелет — в истлевшей, но всё ещё узнаваемой форме элохимского офицера.

— Вот и вторая часть головоломки, — заявил Гарт, окидывая взглядом форму и саму тюрьму. — Возможно, этот элохим пытался помешать самоубийце.

— Или наоборот, — тут же отозвалась Лира, — хотел уйти вместе с ним, но тот не позволил… и запер его здесь.

Агата молча подошла ближе, разглядывая останки. Пальцы её дрогнули, когда она провела по обтрёпанному мундиру.

— А может, о нём просто забыли, — тихо сказала она. — Как забыли Свиата. Сейчас уже не разберёшь, что здесь случилось двести лет назад. Война, паника… Люди теряли разум от того, что творилось вокруг.

Она осторожно приподняла полу мундира, и в воздух поднялось облачко пыли, будто сама история вздохнула в ответ. На левой руке заметила кольцо на его костлявом пальце — бледную копию перстня Дарнкров, без камня, белого цвета с тонкой полоской золота по центру.