Гномы: Война пепла. Книга 1

Глава VII. Засада

Гномланд. Двергия. Деревня Старая Мельница. Полицейский участок. 2310г

Сумерки сгущались над Старой Мельницей, окрашивая всё в грязно-серые тона. Дождь продолжал своё монотонное барабанное соло по крышам и мостовой, превращая тротуары в бурлящие ручейки. Уличные фонари, едва различимые сквозь водяную пелену, мерцали как угасающие свечи, их свет дрожал в лужах, будто пытаясь убежать от самого себя.

Дымовая завеса всё ещё клубилась над площадью, образуя причудливые, почти живые фигуры — то гигантскую руку, то разинутую пасть, то расплывчатые силуэты бегущих людей. В воздухе витал едкий запах мокрой шерсти и гари, смешанный с тяжёлым ароматом вымокшего камня и ржавого металла. Где-то вдалеке глухо ухал колокол на старой пожарной каланче, его звук терялся в городском лабиринте.

Но порывистый ветер тут же разрывал эти видения в клочья, смешивая белые клубы с чёрным пороховым дымом, создавая непроглядную пелену. Осколки стекла под ногами полицейских хрустели, как тонкий лёд, а по стенам ближайших домов стекали чёрные потоки, оставляя на кирпичах причудливые узоры, похожие на предсмертные судороги. В переулках, куда не доходил свет фонарей, сгущалась абсолютная тьма, будто сам город затаил дыхание в ожидании развязки.

С бугра, где засели неизвестные стрелки, продолжали строчить пулемёты — их приглушённые выстрелы сливались в непрерывную канонаду. Трассирующие пули прошивали дымовые завесы, оставляя в них светящиеся туннели, будто невидимый художник рисовал в воздухе огненной кистью. Каждые несколько секунд раздавался резкий свист — кто-то методично перезаряжал оружие, не давая противнику ни секунды передышки.

Полицейские, застигнутые врасплох перекрёстным огнём, в панике прижались к своим укрытиям. Офицер с поседевшими висками залёг за перевёрнутым грузовиком, его дрожащие пальцы бессмысленно сжимали и разжимали пистолет. Молодой сержант спрятался за баррикадой из мешков с песком, прижимая к груди раненую руку — алые капли просачивались сквозь пальцы, смешиваясь с грязью на его мундире.

Никто не решался даже поднять голову, не то что пойти в атаку. Один из новобранцев, совсем мальчишка, попытался выглянуть из-за укрытия — тут же пуля срикошетила от камня в сантиметре от его лица, осыпав осколками. С визгом отползая назад, он наткнулся на труп товарища и замер, сжавшись в комок, словно надеясь, что земля поглотит его. Где-то в дыму раздался хриплый крик: "Санитара! Кто-нибудь, помогите!" — но никто не шевельнулся. Над этим хаосом продолжали летать пули, рисуя в воздухе свой смертоносный узор. Казалось, сама земля содрогалась от этого безумия — где-то в стороне догорал броневик, пламя лизало его искорёженный корпус, а в лужах отражались всполохи огня, создавая сюрреалистичную картину ада на земле.

Вурзек сидел на корточках за бронированной дверью полицейского фургона, его пальцы нервно барабанили по коленке. Лицо, обычно бледное, теперь покрылось красными пятнами, а маленькие глазки бегали из стороны в сторону, словно искали выход из этой ловушки. Он не был трусом, но и не любил боевые действия — его стихией были допросы, пытки, бумаги, закулисные игры.

"Чёрт, чёрт, чёрт..." — крутилось в голове.

Он оказался здесь только потому, что генерал-майор Борк лично приказал ему возглавить операцию. Вурзек даже не успел отказаться — просто получил папку с телефонограммой через посыльного. "Ближайший свободный офицер" — так это назвали. Ближайший, а не лучший. Теперь он лихорадочно перебирал варианты: отступить — и Борк разорвёт его в клочья; бросить всех в атаку — рискуя угодить в засаду и устроить бойню; ждать подкрепления — но откуда ему взяться, это же глухая провинция?

Где-то рядом упала дымовая шашка — глухой хлопок, фургон содрогнулся, и в считанные секунды густой белесый дым начал затягивать всё вокруг, как молочный туман. Клубы едкого дыма просачивались сквозь щели бронированных стен, заполняя пространство удушающей пеленой. Вурзек инстинктивно пригнулся, почувствовав, как по спине пробежал холодный пот. "Почему именно я?!" Но ответа не было. Только дым, стрельба и осознание того, что сейчас от его решения зависят жизни десятков людей. А он ненавидел такие решения.

Тем временем на другом конце полицейского участка, в тени заброшенного склада, Ансвард осторожно приподнял канализационный люк, оставив лишь узкую щель. Его закалённые в сотнях операций глаза быстро осмотрели периметр: пустая автостоянка, освещённая редкими фонарями, брошенные полицейские машины. Ни души.

"Чисто", - прошептал он, и тяжёлый чугунный люк с глухим скрипом открылся полностью.

Один за другим, кряхтя и потирая ушибленные бока, члены группы выбирались наружу. Бренн, вылезая последним, бережно передал наверх обессиленную няню. Воздух здесь, несмотря на запах бензина, проха и машинного масла, казался сладким после канализационной вони.

Пока остальные отряхивались и приходили в себя, Ансвард бесшумно двинулся между рядами машин, проверяя каждую. Все двери оказались заперты - видимо, полицейские успели закрыть технику на ночь.

Его внимание привлёк массивный броневик "Гризли" - настоящая стальная крепость на колёсах с пулемётной башней. Ансвард обошёл машину, оценивающе хмыкнул, затем достал из внутреннего кармана кожаную связку с десятками отмычек. Его пальцы, покрытые шрамами от старых ожогов, работали с ювелирной точностью. Через тридцать секунд раздался щелчок, и дверь водителя тихо отворилась.

"По местам", - кивнул он остальным.

Группа быстро рассредоточилась: Агата устроилась на переднем сиденье, Бренн и няня залезли в кузов, Гарт устроился на заднем сиденье, рядом с боковым люком, а Лира, загоревшись глазами, моментально вскарабкалась к пулемётной установке.

"Всю жизнь мечтала!", - прошептала она, с детским восторгом обхватывая рукоятки орудия. Её пальцы бережно проверили механизм заряжания, нащупали предохранитель. В темноте её глаза блестели, как у кошки, поймавшей мышь.
Ансвард резко повернул ключ зажигания, и мощный дизельный двигатель броневика взревел, как разъярённый зверь. Гулкий рёв разнёсся по всей округе, перекрывая на мгновение даже звуки перестрелки.