Гномы: Война пепла. Книга 1

Глава IX. Железный гнев

Гномланд. Канцбург. 2310г

Гаррук стоял у высокого окна в своем кабинете во дворце Гаррукшлоссе. За массивными стеклами раскинулась столица – теперь уже его столица, его империя. Но даже сейчас, спустя годы после переворота, он видел не величие, а наследие слабости. "Мой жалкий брат… Фридрих правил как торговец, а не король. Раздавал ресурсы Гномланда за бесценок – феям, нибелунгам, всем, кто сладко улыбался и называл его «великодушным». А что получил взамен? Ничего. Ни одного научного прорыва. Ни одной новой технологии. Ни одной выигранной войны. Города не росли, а ветшали. Фабрики не строились – вместо них множились лавки перекупщиков, скупающих гномью сталь и уголь, чтобы перепродать втридорога. Даже армия была жалкой пародией на ту, что когда-то громила орды гремлинов при их прадеде. Мы превратились в дойную корову. В сырьевой придаток для тех, кто смеялся у нас за спиной.

Гаррук сжал кулаки. Он это исправил.

Переворот, казни, железные законы – всё это было не жестокостью, а необходимостью. Страна, которую он получил, была больна, и лишь огонь войны мог очистить её от гнили. То, что я сделал – это был единственный выход. Теперь Гномланд снова ковал сталь, а не просил милостыню. Теперь его бронепоезда и харвестеры заставляли соседей дрожать. Теперь никто не смел называть гномов жалкими торгашами.”

Он повернулся к портрету прадеда – короля-строителя, поднявшего страну из руин Великого Коллапса сто пятьдесят лет назад.

В те годы Гномланд представлял собой жалкое зрелище — десятки враждующих кланов, вооружённых ржавыми алебардами и самодельными арбалетами, вырезали друг друга за клочок плодородной земли или право собирать налог у переправы. Города-крепости, оставшиеся от эпохи архонтов, превратились в рассадники болезней и бандитских шаек. В долинах царил закон сильного: сегодня ты возглавляешь союз племён, завтра твой череп украшает частокол перед воротами бывших соратников.

Особенно кровопролитной была "Война трёх молотов" — три поколения цвергских кланов Великих Кряжей и Бездарных Утёсов выясняли, кому достанется контроль над высохшим руслом реки, где когда-то добывали золото. В ход шло всё: отравленные колодцы, подкупленные наёмники, ритуальные убийства шаманов. Когда в 2157 году отряд Леопольда вошёл в долину, они нашли лишь выжженные деревни да детей-сирот, жующих кожаные ремни у развалин кузницы.

Сам Леопольд тогда правил крошечным княжеством Громовой Утёс — клочком земли между двумя горными хребтами. Но в отличие от соседей, он тратил казну не на пиры и украшения, а на учёных и инженеров, изучавших архивы архонтов. Когда в руинах подземного хранилища нашли чертежи "огненных труб" — примитивных пушек доступных для изготовления в тех условиях — судьба раздробленных земель была решена.

За три года Леопольд объединил под своим знаменем сначала все племена гномов, затем — голодающих цвергов центральных долин. Его "Железный Легион", вооружённый первыми образцами огнестрельного оружия, прошёл по землям враждующих кланов как карающий механизм. Одни вожди сдавались после первого залпа по деревянным стенам их крепостей. Других пришлось принуждать силой.

К 2160 году под знаменем Громового Утёса стояли уже двадцать три бывших племени, объединённых в несколько княжеств по национальному признаку. Леопольд, коронованный в руинах древнего замка его предков Дарнкровшлоссе, приказал перековать трофейные мечи на лопаты, а доспехи — на плуги. Именно тогда родилась поговорка: "Леопольд взял землю огнём, но скрепил её хлебом". Хотя некоторые северные кланы ещё два десятилетия продолжали партизанскую войну в горах, эпоха "Царя горы" закончилась навсегда. Впереди был век стали, пороха и единого закона.

Самые ожесточённые сражения развернулись на землях Альвшира, Кобольденштадта и Двергенштадта. Альвы, веками мечтавшие воссоединиться со своими эльфийскими сородичами, в отчаянии слали гонцов за горные хребты. Но эльфы, утончённые и неспешные, лишь перебирали шёлковые свитки в своих высоких башнях, взвешивая: стоит ли ввязываться в конфликт из-за этих диких земель, где даже рудники давно истощены?

Пока эльфийские советники предавались бесконечным дебатам, Леопольд действовал. Его артиллерия уже крушила стены Альвшира, когда из-за гор наконец прибыл эльфийский посол - с выражением вежливого сожаления и корзиной целебных фруктов. "Мы глубоко озабочены, но, к сожалению..." - эти слова стали надгробной плитой альвийских надежд.

И по сей день эльфы сохраняют своё отстранённое величие. Их экспедиции в пустоши Элохимов - предмет бесконечных пересудов в тавернах Гномланда. Что ищут эти высокомерные существа среди руин? Технологии древних? Или, быть может, пытаются отыскать следы своих предков, создавших ту самую империю, от которой теперь остались лишь легенды? На все вопросы эльфы лишь улыбаются своей загадочной улыбкой и поправляют серебряные наручи. Пока остальные народы воюют за ресурсы и территории, они ведут свою тихую войну - с самим временем.

Король Леопольд видел будущее Гномланда с пугающей ясностью. Когда последние мятежные герцоги склонили головы, он издал свой знаменитый "Указ о всеобщем труде". "Кто не работает - не ест" - эти слова, высеченные на гранитных стелах в каждом городе, стали новой истиной объединённого королевства. Сначала ропот стоял по всей стране. Бывшие воины, привыкшие жить грабежом, с презрением смотрели на кирки и лопаты. Но когда первые зерновые обозы пришли в голодающие провинции, а в восстановленных кузницах застучали молоты, даже самые упрямые признали: Леопольд знал, что делал.

За десятилетие страна преобразилась до неузнаваемости. На месте сожжённых крепостей выросли "города света" - с широкими проспектами, мощеными камнем, и величественными зданиями в стиле "леопольдинский ампир", где гномья простота сочеталась с могущественными рублеными формами колонн, доставшимися в наследство от архонтов. Особой гордостью короля стали шахты. Заброшенные после Великой войны штольни очистили от костей погибших и вновь наполнили звоном кирок. Новые месторождения открывались одно за другим - в Краснолюдии нашли нефтяные месторождения, в Двергенштадте - жилы драгоценных металлов. Доходы от продажи ресурсов Леопольд пускал на удивительные проекты: первые школы для простолюдинов, где детей учили не только грамоте, но и основам механики; больницы с первыми антисептиками и научным подходом; научные общества, изучавшие наследие архонтов.