Гномы: Война пепла. Книга 1

Глава XII. Знамя герцогини

Гномланд. Дворфия. Гора Архенантхор 2310г

В лагере лесных братьев царил праздник. Двор форта, унылый и серый, теперь напоминал шумную таверну в разгар пира. Воздух был густ от запаха дыма, жареного мяса и крепкого дворфского самогона, который лился рекой. Неподалёку, за стенами форта, догорали костры, где ещё тлели останки павших воинов — и своих, и чужих. Но сейчас никто не вспоминал о потерях. Гномы с красными от хмеля лицами громко пели шахтёрские песни, в которых звенела тоска по подземельям и звон кирок. Выстрелы в ночное небо, смех, хлопанье по спинам — всё сливалось в единый гул праздника, где даже боль утрат на время забывалась. Кто-то размахивал трофейным оружием, кто-то спорил о подвигах, а кто-то, уже едва стоя на ногах, пытался танцевать под ритмичные крики товарищей. В углу двое бородачей мерялись силой, сцепившись в дружеской схватке, а вокруг них сгрудились зрители, подбадривая ставками и смехом. Это был не просто пир — это был гимн жизни, прорвавшийся сквозь пепел войны.

В самом центре этого буйства, у отдельного костра, сидела небольшая группа. Агата, прислонившись к бревну, молча смотрела на пламя. Её плечо было туго перебинтовано – под повязкой угадывался кровавый подтёк. Она не пила, лишь изредка перебрасывалась с друзьями короткими, односложными фразами. Гарт сидел напротив, расправляя свой ремень. Лира, обычно такая болтливая, сегодня молча курила трубку, задумчиво наблюдая за искрами. Бренн, как всегда, не говорил ничего – он методично чистил свой нож от запёкшейся крови. За их спинами, словно тень, стоял Ансвард. Его седая борода была покрыта дорожной пылью, а стальные глаза зорко следили за происходящим вокруг. Няня Марта, тоже перебинтованная, сидела рядом с Агатой, одной рукой держа кружку с самогоном, другой время от времени поправляя ей платок на плече.

— Ещё жива? – наконец нарушил молчание Гарт, обращаясь к Агате.

— Пока что, – сухо ответила она.

Лира фыркнула, выпустив кольцо дыма.

— А могла и не быть.

Бренн посмотрел исподлобья на Лиру – это было его единственное участие в разговоре.

Агата потянулась к кружке с водой, но тут же передернулась от боли. Няня подхватила сосуд и поднесла ей к губам.

— Пей, дитя.

За их спинами раздался взрыв хохота – кто-то из лесных братьев рассказывал очередную байку. Кто-то затянул новую песню, кто-то залпом осушил очередную чарку. Но у этого костра было тихо. Как на островке среди бушующего моря. Тишина у их костра длилась так долго, что казалась почти осязаемой. Наконец Лира резко повернулась к Бренну, её голубые глаза блестели в свете пламени.

— Эй, здоровяк, — её голос звучал неестественно громко на фоне общего гула, — как тебе удалось прибить того офицера? Каково это — чувствовать, как под твоей рукой хрустит...

Бренн резко отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху. Потом промычал что-то невнятное, больше похожее на рычание:

— Не спрашивай. Лучше.

Гарт, до этого молча регулировавший ремень, вдруг оживился.

— А разве положить с полсотни из пулемёта — это не то же самое? — спросил он, прищурившись. — Ты же сама...

Лира задумалась на мгновение, её пальцы нервно постукивали по бревну, до сих пор ощущая в руках рукоять пулемёта.

— Когда стреляешь, не думаешь, что это живые люди, — наконец сказала она, глядя куда-то поверх голов. — Просто чёрные фигурки, которые падают. Потом даже весело становится — как в какой-то игре, где нужно подкосить тех, кто ближе всего подобрался к забору.

Гарт содрогнулся, его лицо исказила гримаса отвращения.

— Жутковато как-то...

— А швырять гранаты пращой — не менее жутковато, — парировала Лира, резко повернувшись к нему. — От твоих взрывов полегло не меньше.

Тишина снова повисла над костром, теперь уже тяжёлая, как свинец. Даже шумный гвалт праздника вокруг казался далёким и нереальным.

Агата, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, медленно подняла голову.

— Мы все здесь герои, конечно, — её голос прозвучал тихо, но так, что все невольно замерли. — Но как вы думаете, сколько среди тех полицейских было не гремлинов? Гномов, двергов, дворфов?

Ответ не заставил себя ждать. Как по команде, все пробормотали:

— Больше половины...

— Мы воюем против своих, — завершила Агата, снова уставившись в огонь. Её пальцы сжали край плаща так, что костяшки побелели.

Няня Марта тяжело вздохнула и положила руку на плечо Агаты. Ансвард, стоявший за ними, лишь глубже натянул капюшон на глаза.

Где-то вдалеке раздался новый взрыв хохота — кто-то рассказывал очередную байку, кто-то затянул пьяную песню, кто-то кричал тост за павших. Но у этого костра воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров да тяжёлым дыханием Бренна. Они сидели, окружённые весельем, но вдруг осознавшие страшную правду — эта война давно перестала быть просто борьбой за трон. Она разрывала саму ткань их мира, заставляя брата идти на брата, друга — на друга. И хуже всего было то, что остановиться они уже не могли.

В центре шумного двора, за грубо сколоченным столом из старых бочек, сидели Ганс и Йохан. Молодой дворф Ганс, едва достигший бородатого возраста, сидел сгорбившись, его пальцы нервно перебирали резные узоры на кружке. Йохан, его старший товарищ по оружию, уже изрядно захмелел - его полуседая борода блестела от пролитого самогона, а глаза слезились от дыма и выпивки.

• Выпей, станет полегче, - хрипло сказал Йохан, толкая к Гансу грязную бутылку. - Я тебе сочувствую. Хоть и плохо знал твоего отца, но по-моему он был отличным дворфом - правильным. И ты, когда вырастешь, станешь таким же.

Ганс молча кивнул, его глаза были красными, но не от хмеля.

• Да... мне нужно выпить, - пробормотал он.

• А ты до этого пробовал самогон? - прищурился Йохан, обнажая кривые желтые зубы.
• Нет, только бабушкино вино, - признался Ганс, снова опуская взгляд на стол.