Гномланд. Двергия. Замок Ортрум. 2310г
Кабинет герцогини Ортрум был погружен в тяжёлую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием горящих документов в камине и размеренным тиканьем старинных часов. За окном сгущались сумерки, но она не зажигала лампы - только багровые отблески пламени скользили по её лицу, подчёркивая резкие морщины у рта и холодный блеск глаз. Она прекрасно осознавала, что совершила ошибку.
Отправка гвардейцев на помощь Агате, пусть даже без опознавательных знаков, оказалась рискованной затеей. "Гаррук не дурак, он всё поймёт", - думала Ортрум, сжимая в руке очередную пачку компрометирующих документов. Но другого выбора у неё не было. Теперь, когда её личная охрана рассредоточилась по лесам в погоне за наследницей, герцогиня осталась беззащитной перед любым ударом - будь то королевский указ о смещении или ночной визит убийц.
С холодной методичностью она отправляла в огонь один документ за другим. Списки союзников с их именами, которые теперь могли стоить им жизни. Шифрованные донесения - ключи к заговору, превращающиеся в пепел. Карты с дислокацией тайных складов оружия - её последнего стратегического резерва. Каждый лист, касаясь раскалённых углей, вспыхивал на мгновение, обнажая роковые строки: "перебросить полк к горе Архенантхор", "феи обещают поддержку в обмен на рудники", - прежде чем свернуться в чёрную труху.
"Я проиграла", - мысленно признала она. Но это было тактическое поражение, а не крах всей кампании. Главное, чтобы Агата продолжала двигаться вперёд, не останавливалась, не оглядывалась назад. Её несвобода - временна. Если Агата выиграет эту войну, Ортрум снова окажется у власти. А если нет…
— Ваша Светлость! — в дверь ворвался капитан стражи с разбитым лицом. — Королевские броневики у ворот! Служба безопасности требует сдачи!
Герцогиня не подняла глаз.
— Сколько времени?
— Минут пять, не больше.
Она достала из ящика стола последний предмет — крошечную капсулу — и привязала её к лапке голубя.
— Лети, милый.
Птица исчезла в сером небе как раз в тот момент, когда первые сапоги загремели на мраморной лестнице.
В дверь постучали. Три резких удара - не слуги, не адъютанты. Пришли за ней. "Входите", - сказала Ортрум, поправляя прядь седых волос. Дверь распахнулась. На пороге стояли люди в чёрных мундирах Следственного управления. "Ваша Светлость, по приказу Его Величества..." - начал старший из них. "Да, да, обыск. Я знаю", - перебила его герцогиня, поднимаясь из-за стола и выпрямляя спину. Жертва принесена. Теперь - очередь Агаты.
Тяжёлые дубовые двери замка Ортрум распахнулись с глухим стуком, выпуская в предрассветный туман процессию. Герцогиню выводили под конвоем - её обожжёные руки, привыкшие держать не только перо государственных указов, теперь были скованы грубыми стальными наручниками. Каждый шаг давался с показной медлительностью - следователи знали цену унижению.
Броневик "Гранит" с решётками на окнах уже ждал во дворе, его двигатель тихо урчал, выпуская сизые клубы выхлопа в холодный воздух. Офицер с бесстрастным лицом открыл заднюю дверь с церемонной вежливостью, словно приглашая на светский приём, а не на допрос в застенки.
Кортеж из десятка чёрных машин растянулся по брусчатке подобно похоронной процессии. В остальных машинах сидели её люди - охранники с опухшими от побоев лицами, служанки с растрёпанными волосами, даже поварёнок лет четырнадцати. Все в наручниках. Все молчали.
Когда броневик тронулся, герцогиня через узкое оконце увидела, как последнего гвардейца с гербом Ортрум сажают закованным в машину. Замок, столетиями бывший оплотом её рода, теперь стоял пустой и безмолвный, лишь стая ворон кружила над зубчатыми башнями.
Кортеж медленно описал круг по парадному двору - специально, чтобы все видели триумф королевской власти - и взял курс на Канцбург. На востоке занимался багровый рассвет, окрашивая снежные вершины в цвет запёкшейся крови.
****
Гномланд. Двергия. Канцбург. 2310г
Подвал Верховного Следственного Управления был пропитан тяжелым запахом меди и хлорки — едкая смесь, въедавшаяся в кожу, в волосы, в лёгкие. Каждый вдох оставлял на языке привкус крови и химической чистоты, будто это место пытались отмыть от чего-то, что уже невозможно было стереть.
Герцогиню Ортрум приковали к железному стулу перед ослепительно яркой лампой. Её запястья, затянутые в стальные браслеты, уже начали неметь, но она не подавала виду. Свет бил прямо в глаза, выжигая всё, кроме силуэта человека, сидящего напротив.
Начальник тайной полиции — гремлин в безупречно отутюженном мундире — неспешно потягивал эльфийский виски из хрустального бокала. Его очки с толстыми стёклами блестели, скрывая маленькие, как бусинки, глазки.
— Ортрум, Ортрум... — он покачал головой, растягивая слова, будто смакуя их. — Зачем портить такую красивую карьеру?
Герцогиня ощутила, как слюна накапливается во рту — горькая, как её ярость. Она наклонилась вперед, насколько позволяли оковы, и плюнула к его ногам.
— Спросите у короля, — её голос звучал хрипло, но без тени страха. — Он мастер портить красивое.
Гремлин замер на секунду, затем медленно поставил бокал на стол. Лёд внутри звонко застучал о хрусталь.
— Очень жаль, — прошептал он, вытирая платком лакированные туфли. — Я надеялся, что мы сможем поговорить... по-доброму.
Он сделал едва заметный жест рукой. Из тени за лампой вышел человек в кожаном фартуке, с тележкой полной инструментов.
— Но раз уж вы выбрали грубость, — продолжил гремлин, поправляя очки, — придётся объяснить вам правила нашей беседы иначе.
Герцогиня усмехнулась. Она знала, что её ждёт. Но она также знала кое-что, чего не знал он: пока она жива, Агата будет сражаться. А значит, её боль — это всего лишь ещё один шаг к победе.
Первые два часа они играли в добрых следователей. Следователь разложил перед Ортрум фотографии: вот её племянник в академии, вот любимая племянница на балконе их фамильного поместья. "Какие милые дети, - вздыхал он, перебирая снимки. - Как жаль, что завтра они могут стать сиротами... если только Ваша Светлость не проявит благоразумия". Его пальцы неспешно закрывали папку с надписью "Операция “Сиротка”".
Отредактировано: 26.05.2025