Гномы: Война пепла. Книга 1

Глава XXIII. Пробуждение песков

Гномланд. Цвергия. Ферма Мюллеров. Йохан и Ганс. 2310г

Летний зной будил полдень яростным стрекотом цикад. Жар поднимался от пашен и распалялся по всей округе, неся густой запах зрелой пшеницы, смешанный с ароматом нагретой земли и полевых цветов. Бескрайние золотые поля раскинулись до самого горизонта, колосья тянулись к солнцу, тяжелые от зерна, и при малейшем ветерке начинали перешептываться.

Над полями висела дымка марева, искажая очертания дальних холмов. Воздух дрожал от жары, наполненный пыльцой и жужжанием пчел, сновавших между колосьев. Где-то в высокой траве у межи трещали кузнечики, а над самой землей кружили бабочки, их крылья, будто обожженные солнцем, переливались охрой и янтарем.

Идиллию разорвал рев двигателя.

Грузовик, набитый гвардейцами и ополченцами, мчался по проселочной дороге, поднимая за собой клубы пыли. Металлический кузов дребезжал, а из-под колес вылетали комья сухой земли. В нескольких километрах позади уже виднелись проблесковые маячки полицейских броневиков — синие вспышки, будто молнии на горизонте.

Старший гвардеец, долго и мучительно раздумывавший, наконец перегнулся через борт и рявкнул водителю:
— Сейчас замедлись, потом езжай дальше! Там поворачивай в лес и скрой машину. А мы тут спрыгнем!

Он развернулся к солдатам, сгрудившимся в кузове, и скомандовал:
— Прыгаем в пшеницу на ходу! Сейчас!

Грузовик резко сбавил ход. Один за другим бойцы стали вываливаться за борт, исчезая в золотом море колосьев. Кто-то неудачно приземлился, подвернув лодыжку, кто-то вывихнул руку, но все, стиснув зубы, поднимались и бежали вдоль рядов пшеницы к ферме.

— Что, нам сейчас прыгать?! — возмутился Ганс, нервно почесывая рукоятку двери.

— Да, придурок, сейчас! — рявкнул раздраженный Йохан и вытолкнул его из кабины.

Оба рухнули на обочину, рядом с пашней, и тут же нырнули в золотистую пучину.

— Чёрт, рука! — заныл Ганс, хватаясь за плечо.

Йохан обернулся, нащупал его плечо и буркнул:
— Не вывих. Просто ушиб. Бежим!

Они рванули вперед, прорываясь сквозь высокую пшеницу. Колосья расходились перед ними, но тут же смыкались за спиной, словно бурные воды. До фермы было недалеко, но кочки и ухабы рыхлой пашни не давали разогнаться. А сзади уже слышались сирены и виделись вспышки полицейских маячков — синие, холодные, как лезвия.

Как только первые гвардейцы достигли фермы, они действовали быстро и слаженно. Опытные руки заблокировали все выходы, а прикладами винтовок подогнали перепуганных работников к центральному амбару. Старая кухарка, пыталась протестовать, но грубый толчок в спину заставил её замолчать. Дети плакали, прижимаясь к матерям, а седобородые старики молча курили трубки, понимая — сопротивление бесполезно.

Йохан и Ганс подошли последними, запыхавшиеся после бега по полям. Их старший определил сторожить в доме местных. Один из гвардейцев, вытирая пот со лба, окинул взглядом ситуацию:

— Нас тут двое братьев, — хрипло сказал он командиру гвардейцев. — Мы местные, знаем каждую тропу. Дайте нам караул у мельницы — там лучший обзор.

Старший гвардеец, коренастый дверг с шрамом на щеке, на секунду задумался, затем кивнул:

— Ладно. Но если хоть один полицай прорвётся — ваши головы полетят первыми.

Братья не стали спорить. Мельница стояла на краю фермы, её древние деревянные стены потемнели от времени, а каменный фундамент покрылся мхом. Когда-то здесь мололи зерно для всей округи, но теперь механизмы ржавели, а вместо мешков с мукой в углах валялись кучи металлолома и стройматериалов.

— Тащи всё, что может пригодиться, — скомандовал Старший, хватая ржавую железную бочку.

Один из братьев, кряхтя, подался к углу, где лежали старые дверные косяки и листы профнастила. Вместе они завалили вход всем, что смогли найти:

— Ящики с гвоздями — под дверь!
— Эту балку — поперёк!
— А эти листы железа — как щиты!

Скрип и грохот разносились по округе, но времени на тишину не было. Где-то вдали, за полями, уже слышался рокот моторов — полиция приближалась.

Йохан прильнул к узкому оконцу дома. В поле зрения попали крыши фермерских построек, край пшеничного поля и... да, там! — пыль на дороге.

— Готовься, — пробормотал он, натягивая затвор винтовки. — Скоро начнётся.

Ганс, прислонившись к стене, нащупал в своей сумке патроны. Его пальцы дрожали, но не от страха — от адреналина.

— Хоть бы не подожгли, — прошептал он, глядя на сухие деревянные стены.

Йохан не ответил. Он знал, если придут с огнём, то дом станет их погребальным костром. Но пока что это была их крепость. Последний рубеж.

Полицейские броневики, завидев баррикады на мельнице, резко затормозили, подняв клубы пыли. Пулемётные стволы развернулись в сторону укреплений, и через мгновение воздух наполнился оглушительным треском. Пули забарабанили по металлическим листам и каменным стенам, высекая снопы искр. Осколки штукатурки и щепки полетели во все стороны.

Вооружённые гвардейцы в архонтской броне, прижавшись к укрытиям, пережидали обстрел. Старший тем временем готовил вылазку, его пальцы быстро перезаряжали магазин, а глаза холодно оценивали позиции противника через узкую бойницу.

В этот момент Йохан заметил нечто, заставившее его кровь похолодеть. На самом краю горизонта, там, где раскалённое солнце сливалось с дымкой марева, появился гигантский силуэт. Это был фейский дирижабль - невероятных размеров, больше любого корабля, что Йохан когда-либо видел. Его обтекаемый корпус, похожий на кита из легенд, перелился перламутровыми отблесками в солнечных лучах.

Но самое жуткое зрелище представляли собой сотни мелких точек, хаотично круживших вокруг гиганта. Они двигались с неестественной скоростью, то сбиваясь в плотные стаи, то разлетаясь в разные стороны, словно рой разъярённых ос. Временами эти точки вспыхивали яркими всполохами - то ли сигналами, то ли взрывами.

Йохан, не опуская винтовки, прищурился, наблюдая за исчезающим вдали дирижаблем. Его пальцы нервно постукивали по прикладу, когда он резко развернулся к Гансу: