Гномы: Война пепла. Книга 1

Глава XXVIII. Гнев и Разум

Гномланд. Край Краснолюдов. Чёрная крепость. 2310г

Над разбитой Чёрной крепостью поднимался кровавый рассвет. Первые лучи солнца, словно стыдясь, робко пробивались сквозь дым пожарищ, окрашивая разрушенные башни в багровые тона. Каменные стены, ещё вчера неприступные, теперь зияли пробоинами от артиллерийских снарядов, а зубцы парапетов напоминали сломанные зубы древнего чудовища. Ветер гулял по опустевшим коридорам, разнося запах гари и пороха, шевеля клочья обгоревших знамён, что ещё недавно гордо реяли над цитаделью.

На верхней площадке донжона, где когда-то развевался штандарт Гаррука, теперь лежало тело няни Марты. Её седые волосы, всегда аккуратно уложенные, растрепались и слиплись от крови, которая тонкой алой лентой стекала из перерезанного горла на выщербленные камни. Глаза, обычно такие добрые и мудрые, были широко открыты и смотрели в небо, словно задавая последний безмолвный вопрос. Морщинистые руки, столько лет качавшие колыбель принцессы, теперь беспомощно раскинулись в стороны.

Рядом, стоя на коленях в луже крови, Агата содрогалась от беззвучных рыданий. Её пальцы, перепачканные кровью, судорожно сжимали холодную руку няни, будто пытаясь вернуть хоть каплю тепла в уже остывающее тело. Слёзы, смешиваясь с грязью и кровью на её лице, оставляли на щеках бледные дорожки. Рана под рёбрами ныла и сочилась кровью, пропитывая рубаху, но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что разрывало её сердце.

Вокруг столпились гвардейцы. Бравые вояки, не раз смотревшие смерти в лицо, теперь стояли, потупив взгляды, не зная, как вести себя перед таким горем. Одни снимали каски, прижимая их к груди, другие стояли смирно как на траурной церемонии. Старый фельдфебель с седыми усами, видавший не одну войну, украдкой вытирал глаза рукавом. Даже самые стойкие не могли сдержать дрожь в голосе, когда перешёптывались между собой

На площадку ворвались Гарт, Бренн и Лира. Гарт, увидев тело няни, замер как вкопанный. Бренн, обычно такой невозмутимый, громко сглотнул, его массивная грудь тяжело вздымалась. Лира первой нашла в себе силы подойти — её шаги по каменным плитам звучали глухо, как удары похоронного барабана.

— Марта... — её голос, всегда такой уверенный, дрогнул. Она осторожно опустилась на колени рядом с Агатой и положила руку на её плечо. — Мы отомстим. Клянусь.

Агата подняла заплаканное лицо. В её глазах, ещё минуту назад полных отчаяния, теперь горел холодный огонь ненависти.

— Они там, — прошептала она, и её голос звучал хрипло, будто переполненный пеплом. — Мои родители. Они у Гаррука. Я знаю.

Она ударила кулаком в парапет, оставляя кровавый отпечаток на камне. Ортрум, подойдя, тяжело вздохнула. Её мундир был изорван, лицо покрыто сажей и кровью, но в глазах читалась нечеловеческая усталость.

— Ваше Высочество, даже если бы мы все были целы... — она указала рукой на двор крепости, где бродили жалкие остатки их армии мёртвых — не больше трёх сотен из бывших тысяч.

Лира сжала плечо Агаты:

— Ты потеряла много крови. А наши силы... — она кивнула в сторону, где раненые гвардейцы перевязывали друг друга обрывками мундиров, а уцелевшие орудия дымились, будто головни в затухающем костре.

В этот момент над крепостью раздался нарастающий гул пропеллеров. С севера, разрезая утренний туман, приближался фейский дирижабль. Его серебристый корпус сверкал в первых лучах солнца, а на палубе офицер в голубом мундире махал им, призывая подняться на борт.

— Капитан Альбоэн сдержал слово, — прошептала Лира. — Они предлагают убежище.

Агата медленно поднялась на ноги. Её рана ныла, но она выпрямилась во весь рост, как когда-то её отец перед войсками.

— Я не бегу, — сказала она твёрдо, глядя на север, где где-то за горизонтом лежала столица.

Лира обняла её за плечи:

— Это не бегство. Это подготовка.

Агата замерла на мгновение. Затем, резко кивнув, она повернулась к дирижаблю. Каждый шаг давался с трудом — рана жгла огнём, а в висках стучало от потери крови. Но когда она обернулась, в её глазах уже не было слёз — только стальная решимость.

— Генерал Ортрум, — голос её звучал глухо, но чётко, — крепость остаётся под вашим командованием. Я вернусь, как только смогу держать оружие. И тогда — прямой путь на Канцбург.

Ортрум, вытирая сажу со лба, тяжело вздохнула:
— Не торопитесь, Ваше Высочество. Нам всем нужно время. Я вызову резервы из Хартвика, соберу уцелевшие отряды ополчений. А с вами пусть отправится Ансвард — он не только мечом владеет, но и языком. Феи… они не те, за кого себя выдают. Он проследит, чтобы вас не опутали их сладкие речи.

— Тогда и мы идём! — Лира рванула вперёд, цепко ухватив за рукава Гарта и Бренна.
— Да! Мы с ней! — Гарт выпрямился, сжимая кулаки, а Бренн лишь хрипло крякнул в знак согласия.

Ортрум устало улыбнулась, но в её глазах стояла непролитая печаль:
— Идите, капитаны. Вы нужнее принцессе, чем здесь. Она не должна оставаться одна.

Агата сжала зубы, глядя на тело няни:
— Я заберу её с собой. Не хочу, чтобы её зарыли в этой проклятой крепости, где её держали, как зверя. Пусть лучше упокоится среди фейских садов, чем в этой каменной могиле.

Ортрум молча кивнула, и двое гвардейцев тут же бросились поднимать тело Марты, осторожно укутывая его в походный плащ.

Когда последний поднялся на борт дирижабля, Агата, опираясь на плечо Лиры, обернулась к оставшимся. Кровь сочилась сквозь пальцы, прижимающие рану, но её голос не дрогнул:
— Держитесь. Мы вернёмся с подмогой.

Ортрум стояла, застывшая, как каменная глыба. Пламя пожаров отражалось в её глазах, а тень от шрама на щеке казалась глубже, чем когда-либо.
— Не спешите. Мы тут постоим. Крепче этих стен.

Дирижабль дрогнул, отрываясь от земли. Агата не сводила глаз с крепости, пока её не скрыли клубы дыма. Впереди был путь к союзникам. А где-то за горизонтом — Канцбург.