Гномья летопись, или Быль об Олвине

Свиток #04. Сигрун Победитель

Некоторым гномам стало не по себе после драконьих слов.

— Что он хотел этим сказать? — Гадали они.

— Что нам до великанов? Пусть только сунутся — мы зададим им жару! — Перебили их другие гномы, и гномов этих было большинство.

И ушли гномы к себе обратно, в свои норы и пещеры. Оттого весьма опечалился Хелемборд, глядя в свою Призму, ведь гномы были очень устойчивы к магии, и хорошим подспорьем бы были.

— Выходит, мы можем рассчитывать лишь на собственные силы. — Его плотно сжатые губы сомкнулись ещё крепче, а на лице не дрогнул ни один мускул. — Драконов слишком мало; всего одна стая, против такой тьмы.

И выступили морские эльфы в путь, дабы отвоевать поруганные земли. И по пути к ним часа через два присоединились эльфы Кермотта и эльфы Рилиаса — все те, кто не испугался и мог дать сдачи. Над войском эльфов чешуйчатым щитом расположились все пять драконов-хвосторогов, летя на такой скорости, чтобы эльфы за ними поспевали.

— Самих великанов немного. — Высказался Кермотт, вглядываясь вдаль, на приближающийся пылевой смерч. — Но с ними поганая шушера вроде гоблинов, которые берут количеством, и василисков, которые убивают одним лишь взглядом; остерегайтесь их.

— Я высылал дракона на разведку. — Добавил Рилиас. — По его словам, к великанам и троллям присоединились циклопы и летающие глаза.

— Я опасался худшего. — Сухо и хладнокровно изрёк Хелемборд. — Я боялся, что грохот великанов разбудит духов гор, и неизвестно ещё, чью бы сторону они приняли; не стоит лишний раз их тревожить.

Противник приближался; шёл, а точнее, бежал навстречу эльфийскому войску. И вступили эльфы в ближний бой, и засверкали на свету их клинки. И редеть начало вражье войско, пока не прогрохотали гигантские тамтамы, и не ударили в гонги барабанщики — гоблины расступились, и показалась ходячая гора с палицей в руке.

— Это Еттин. — В страхе попятились многие эльфы, но Хелемборд, Кермотт и Рилиас не повернули своих лошадей вслед за ними, и наиболее верные воины также остались при них.

— Коли суждено... — Проговорил Хелемборд, без тени страха в голосе, выступая вперёд, но его опередили.

Какой-то пеший воин, в мифриловой кольчуге, в стальном шлеме, с тяжёлым молотом в одной руке, и с не менее тяжёлым боевым топором в другой руке пошёл на Еттина в одиночку.

— Гномы! — Обрадовались эльфы, уступая дорогу смельчаку и храбрецу.

Однако Сигрун, которого многие эльфы (особенно дикие и зелёные) знали лично, пришёл один.

— Иди-ка сюда, мелкотня! — Скосив на гнома свои глаза, зарычал Еттин. — Отведай-ка моей дубинки!

— Ага, аж два раза разбежался! — Ухнул ему в ответ Сигрун. — Попробуй-ка, достань!

Раз ударил Еттин дубиной — лишь пыль столбом; ударил и во второй — снова отскочил наш гном, и показалось Еттину, что этот комок попросту потешается над ним.

Взревел от ярости Еттин, и обрушил на гнома удар такой силы, что, пожалуй, попадали бы все птичьи гнёзда с деревьев, и море вышло б с берегов. Но Сигрун был ловок и увёртлив; хоть бы хны ему.

И стояли, и смотрели на это противостояние как эльфы, так и их враги, потому что поединок считался боем священным; таким боем, в котором могли участвовать лишь двое, и в который никто не посмел бы вмешаться.

Удар за ударом, вновь и вновь; казалось, силы великана неиссякаемы, неисчерпаемы. Одолевать он стал Сигруна, и даже обидное «Эй, карлик!» уже почти не подзадоривало гнома бравого, отважного. Уже вторые сутки бился он с колоссом гигантским, и пришла, закралась к нему усталость. Уж давно слетел с главы его шлем, и можно было разглядеть его огненно-рыжие волосы — бакенбарды, усы и борода которых были завязаны косичками. Сломался боевой топор; лежит древко уж на земле. Но и Еттинова дубина приказала долго жить, от постоянных потрясений.

И кинули великаны Еттину тяжёлый металлический шар на громадной стальной цепи, и шар этот был весь утыкан острейшими шипами. И кинули эльфы гному щит, но тот насмешливо пнул его ногой обратно — слишком был он горд.

С молотом в руке он прыгнул, дабы проломить Еттину его великанью башку, но потерпел неудачу, ибо отшвырнул от себя великан гнома, словно надоедливую букашку. Больно ударился гном, и вывихнул руку; и чуть не потерял сознание, и капала изо рта и носа кровь. Но поднялся Сигрун без рук, и бешеным, непокорным взглядом смерил своего противника. И поднял израненный Сигрун свой молот снова, и понял великан, на котором было ни царапины, что бой продолжится, и закончится ещё не скоро.

И бросили великаны Еттину копьё, и кинул он его в Сигруна. И еле увернулся гном на этот раз, ибо силы начали изменять ему.

И бросили эльфы гордому гному пращу, и принял на сей раз помощь воин, и подстрелил он пращей великану глаз.

К этому моменту подоспело к месту сечи гномье войско, вооружённое до зубов. Но великаны не увидели этого, ибо столбом стояла пыль, да и всё их внимание было сконцентрировано на поединке.

— Каким ветром? Ну, надо же... — Сузил лаза Рилиас, восседая на своём гнедом скакуне.

— Ты звал; мы явились. — Без красок в голосе отозвался Ронфутт.