Год багульника. Летняя луна, часть 2

Глава 3. Сговор

Эльфа и сильф ждали Сигарта у озера. Уже светало, а его все не было. Моав начинала нервничать. Ифли делал все возможное, чтобы хоть как-то успокоить ее — шепотом рассказывал потешные истории, даже вскипятил чай, несмотря на приказ хэура не разводить огня, но было видно, что мысли эльфы невеселы. Наконец, Сигарт явился, и, к удивлению своих друзей, не один. Первым из-за холма показалась чья-то фигура, за ней конвоиром шагал хэур. Ифли первым заметил их.

— Белая госпожа, смотрите, Колючка ведет к нам своего друга! Вот веселье-то будет!

Моав поспешно поднялась с земли, облегченно вздохнула, но в следующий миг на ее лице отразилось недоумение. Она прищурила глаза, всматриваясь в идущего впереди воина. По мере приближения Сигарта и его пленника удивление эльфы росло все больше и больше. Не выдержав, она побежала им навстречу. Шагов за десять от них она вдруг резко остановилась.

— Рогдвэн, ты?!

Сигарт выступил вперед.

— Да, Моав, позволь тебе представить — Рогдвэн, тот самый, что похитил свитки из Рас-Сильвана и продал их Моррогу, а на сдачу пытался похитить тебя, чтобы передать ему же.

Эльфа застыла на месте, растеряно переводя взгляд то на Сигарта, то на его пленника.

— Рогдвэн, это правда? — тихо, почти испуганно спросила она. — Ты же сказал, что тебя прислал отец...

Человек бросил на нее гордый, полный злобы взгляд и отвернулся. Весь его вид говорил о нежелании пускаться в какие-либо объяснения.

— Но ведь он так тебе доверял! — с болью вскричала эльфа.

Сигарт грубо ткнул пленного в спину.

— Давай, расскажи ей историю о голодающих детях Лоргана — ей понравится!..

Рогдвэн презрительно повел плечом.

— Что такое? — с издевкой поинтересовался хэур. — Неужели ты истратил на меня все свое красноречие? Ладно, я сам все расскажу — потом. А теперь я хочу позавтракать.

На глазах у все еще изумленной Моав он провел Рогдвэна к скальному убежищу. Как ни унижен был король Лоргана, он не смог скрыть удивления при виде сидящего под скалой Ифли — похоже, таких существ он еще не видел. Сигарт с силой толкнул пленника и заставил сесть на землю.

— Сиди здесь и не пытайся сбежать — нож тебя все равно достанет. И трех шагов не успеешь сделать.

Он направился к костру, где над огнем висел котелок с чаем. Поверженный король Лоргана проводил его ненавидящим взглядом.

Моав тем временем осторожно подошла к пленнику и опустилась рядом с ним.

— Рогдвэн, зачем ты это сделал? — спросила она, тронув его за рукав.

Тот вздрогнул, точно от удара хлыстом.

— Оставь меня в покое! — огрызнулся он. — Довольно того, что я рассказал твоему любовнику — больше я не скажу ни слова!

Эльфа печально вздохнула, поднялась с земли и пошла к костру.

Завтрак прошел безрадостно. Сигарт ел молча, то и дело поглядывая, чтобы невезучий король не надумал сбежать; Моав, ошеломленная новостью, молча накладывала еду, сильф тоже был непривычно тихим — видимо, он решил не вмешиваться в дела, которые его не касались. За чаем Сигарт рассказал все, что узнал от Рогдвэна. Моав выслушала, не говоря ни слова, потом отвернулась и стала собирать посуду. Хэур с удивлением наблюдал за ней — он готов был поклясться, что в синих глазах сверкнули слезы.

После завтрака они быстро собрались и двинулись в путь: было ясно, что больше никто к ним не присоединится. Король Лоргана шел впереди, показывая дорогу, за ним шагал Сигарт. Моав и Ифли шли сзади, на некотором расстоянии от хэура и его добычи. Направление движения было таким, как и говорил Рогдвэн — к горам, немного забирая на юг — но хэур по-прежнему относился к нему с подозрением. Он не спускал с человека глаз ни на минуту и при любом удобном случае поддевал его колкими словами.

Так они шли до обеда. Поручив пленного короля эльфе, Сигарт отправился на охоту. Ему давно хотелось крупной дичи — при всех своих кулинарных умениях, Моав редко готовила что-то крупнее кролика или дикой утки. В этот день удача была благосклонна к хэуру — через час он вернулся в лагерь, волоча за собой тушу молодого оленя и сияя гордой улыбкой.

— Вот, хозяйка, принимай добычу! — еще издали закричал он. — Сегодня будем пировать!

При виде убитого животного по личику Моав пробежала дрожь, но она тут же овладела собой и села разделывать оленя. Правда, ее решимости хватило ненадолго — вскоре она подошла к успевшему улечься на отдых хэуру. Тонкие руки были все в крови, зато лицо было белым, как мел.

— Ты не мог бы помочь мне приготовить его? — дрожащим голосом попросила она.

Сигарт приоткрыл глаза.

— А что такое?

Она сглотнула, судорожным движением обтерла руки о юбочку.

— Я… я не могу. Он еще теплый…

Хэур поднялся, сокрушенно фыркнув.