Год багульника. Осенняя луна

Глава 17. Связанные навсегда

После того, как эльфа безо всяких объяснений исчезла, на Сигарта накатила тоска. Он пытался вести себя так, будто ничего не случилось, будто встреча с Моав была лишь сном, приятным, чарующим, но все-таки сном, однако то, что прежде наполняло его жизнь ощущением счастья, больше не радовало его. Что-то изменилось в нем — раз и навсегда. Он напоминал себе дерево, вырванное с корнем из родной земли и брошенное засыхать. Не зная, то ли продолжать путь в Цитадель, то ли ждать, надеясь, что эльфа все-таки вернется, он бродил по лесу, то и дело возвращаясь на то место, где в последний раз видел Моав. В конце концов, он решил подождать — ведь до сих пор она всегда возвращалась!..

Он просидел на месте больше недели, но от эльфы не было ни слуху ни духу. Дожди не прекращались, они казались бесконечными — унылые и холодные, слишком холодные, как для конца сентября. Они заливали все вокруг, размывали дороги, превращая их в сплошную грязь. Сигарт продолжал ждать… Однажды он проснулся дождливой зябкой ночью от того, что явно почувствовал — на него смотрят. Он вскочил на ноги. Перед ним, закутавшись в куртку, неподвижно стояла Моав. Ее лицо осунулось, как после изнурительной болезни, заострив скулы, взгляд был пустым, тонкая кожа стала почти прозрачной. Проливной дождь потоками стекал с одежды ей под ноги. Сигарт понял — она вернулась. На этот раз насовсем. Быстро подняв с земли еще теплую жилетку, он обвернул ее вокруг Моав.

***

Когда они проснулись, дождь прекратился.

— Идем, — тихо произнесла эльфа, не глядя на Сигарта. — До Сиэлл-Ахэль путь неблизкий.

Хэур покорно кивнул — она вела себя так, будто и не было мучительных дней разлуки. А может, это и впрямь был сон?.. Он уже ни в чем не был уверен. Быстро собравшись и выпив чай, они привычно надели сумки и двинулись в путь. Моав шла впереди, ведя свою лошадку, Сигарт — за ней. Как всегда, он ни словом не обмолвился о ее загадочном исчезновении: он с удивлением понял, что ему все равно — главное, что они снова идут вместе куда-то, вместе ночуют на меховой подстилке в осеннем лесу. Даже приближение к Сиэлл-Ахэль, о возвращении в которую он столько мечтал, теперь печалило хэура, как будто Цитадель могла отобрать его возлюбленную.

Да и состояние эльфы все еще внушало ему опасения — она ходила словно во сне, ее движения были вялыми и неуверенными. Терпеливо и настойчиво Сигарт старался снова вернуть ее к жизни, к себе. Вскоре его нежные слова и трепетные ласки сделали свое дело — постепенно глаза Моав снова загорелись, белая кожа перестала отливать мертвенной синевой. Сила жизни брала свое, вновь наполняя ее истощенное тело, окрашивая бледные щеки в цвет утренней зари. Однажды утром она проснулась с удивленным взглядом, как будто только что вынырнув с огромной глубины своего одиночества. Увидев Сигарта, она горько расплакалась у него на груди, и вместе со слезами пролилось сковывавшее ее оцепенение. В этот момент они стали близки как никогда. Скованные одним сердцем и одной душой, точно узники — единой цепью, разные как день и ночь, они тянулись друг к другу, танцуя в вечных сумерках на грани света и тьмы. Эльфа больше не плакала — только легкая грусть продолжала витать в воздухе, все больше холодающем с приближением зимы.

Через пару дней лес закончился, дальше до самой Сиэлл-Ахэль были лишь голые холмы с небольшими рощами. До моста оставалось совсем немного — в одиночку Сигарт бы добрался до него дня за три, не больше. Но Моав, как и прежде, не хотела идти по дороге — по ней слишком часто проходили воины Цитадели. Чтобы избежать встреч с ними, эльфа и хэур двинулись по длинному кругу в обход тракта — почти под самым берегом реки. Хотя этот путь был намного более длинным, Сигарт не слишком расстроился — идти по безлюдным местам было куда красивее, чем по пыльной дороге.

Постепенно погода установилась, небо стало высоким и по-осеннему прозрачным, в нем белесой долькой висела набирающая силу луна. До полнолуния ей оставалась неделя. Моав больше не грустила — ночное светило и вправду положительно влияло на нее. Она даже пообещала хэуру научить его кое-чему из лунной магии — зря что ли он теперь носит знак Эллар! — но сбыться этим планам было не суждено. Однажды утром идиллия резко закончилась, и на этот раз не по вине Моав…

Когда она открыла глаза, хэур уже не спал. Он сидел рядом с ней, уныло опустив голову. Он выглядел расстроенным, на груди в вырезе рубахи виднелись алые полосы. Эльфа вопросительно глянула на кейнара.

— Похоже, наши прогулки закончились: мне надо явиться в Сиэлл-Ахэль как можно быстрее, — грустно сказал он. — Я сегодня же выхожу на дорогу — придется бежать рысью…

К его удивлению, Моав обрадовалась этому сообщению.

— Вот и хорошо! — воскликнула она, ловко отводя прядь серых волос с обветренного лица Сигарта. — Я закончу одно дело и тоже приеду в Цитадель.

Промолчав, хэур отошел и стал укладывать сумку. Эльфа несколько мгновений внимательно следила за его действиями, потом быстро подошла и положила маленькие ладошки ему на плечи.

— Не расстраивайся, мы ведь расстаемся ненадолго.

— Ты всегда уходишь так неожиданно, что меня уже трудно чем-то расстроить, — через силу улыбнулся он.

Обхватив его руками, эльфа ласково прижалась к его груди.